— Сюда! — Берта побежала к небольшому магазинчику за пределами ярмарки.
Покрытая снегом светящаяся вывеска «Вундерладен» выглядела по-настоящему волшебно, будто островок безопасности посреди всеобщего безумия. Колокольчик под дверью издал приветственный звон. Берта глубоко вдохнула аромат кофе и специй. «Дома. Я будто бы дома».
Девушка за прилавком улыбнулась:
— Добро пожаловать в Вундерладен! Ну что, милая, когда на работу тебя ждать?
— Надеюсь, скоро. — Берта вытерла слёзы рукавом и только теперь поняла, как сильно продрогла.
На улице вновь послышались крики. Марк потащил Берту между стеллажей, пригнулся. «Это безумие, страшный сон, кошмар». Блуждая взглядом по полкам с книгами, статуэтками, бумажными цветами, Берта заметила до боли знакомую фигурку балерины. «Постой, а этого здесь не было». Берта повертела фигурку в руках, вспоминая, когда в последний раз видела подобную. «Тетушка Демут собрала вещи миссис Фриден в пакет, не разрешив мне забрать его».
Берта высоко подняла фигурку, обращаясь к продавщице:
— Подскажите, это принесла Демут?
— Кто? — Девушка пряталась за соседней полкой.
— Кудрявая пожилая женщина, ходит, опираясь на палку.
— Да, припоминаю. Она в больнице работает, иногда приносит что-нибудь этакое.
— Ясно. — Берта повернулась к Марку, но тот смотрел в окно. — Что там происходит?
— Люди бегут, ничего не видно. Пойдем. — Марк потянул её за руку. — Ну же!
— Кому из этих людей ты можешь сейчас помочь?
— Хочешь знать, что я думаю? — Марк повернулся так резко, что Берта отшатнулась. Взгляд его вдруг переменился, стал злым. — Я думаю, что ты не можешь прятаться здесь от того, что происходит в городе. Как врач, ты сможешь хоть кому-то помочь, а не любоваться безделушками!
Почувствовав, как к глазам подкатывают слезы, Берта вырвала руку и выбежала на улицу. Где-то вдалеке раздался вой сирены. Несколько человек лежали на дороге.
– Убийцы! — заорал человек, бежавший со стороны ярмарки. На его лице блеснула кровь.
Берта утерла слезы и побежала в сторону дома, но, увидев «скорую», остановилась. Двое знакомых санитаров грузили тело, покрытое белой простыню.
— Ребята! — Берта подошла ближе. — Скажите, кто это?
— Иди-ка домой, неспокойно здесь.
— Покажите! — Она встала возле кузова машины, не позволяя закрыть дверь. — Я не уйду.
— Вот упёрлась! — заворчал второй и, запрыгнув в кузов, скинул простыню с тела.
Шут. Колпака на окровавленной голове не было, грим почти стёрся. Остались лишь красная улыбка на разбитых губах и синие брови. И всё же Берта узнала его. Отшатнулась от машины.
«Морд. Ещё недавно лежащий посреди обломков. Выжил в пожаре, чтобы теперь… Этого не может быть взаправду, не может». Всхлипнув, она смотрела, как санитары закрывают двери и как машина уезжает прочь, оставив за собой серое облако.
Берта быстрым шагом обогнула площадь и свернула на узкую, не освещенную улочку. Здесь, в отличие от городской площади, жизнь замерла: в перекошенных деревянных домах не горел свет, и даже первый снег не сохранил отпечатки чьих-либо следов. «Как же страшно!» Берта вздрогнула от протяжного скрипа — отворилась дверь калитки впереди стоящего дома. От холода немели пальцы на руках. Казалось, вот-вот навстречу ей выйдет этот несчастный шут с улыбкой до ушей и кровью на бледном лице. Закутавшись в пальто, Берта ускорила шаг. «Мёртвые не ходят. Бояться нужно живых. Вот если, папа ещё не спит, то мне не сносить головы. А Бриф? Его брата не стало. Что я ему скажу?» И всё же мысль о том, что скоро Берта окажется дома, приносила спокойствие. Пусть папа наорёт, пусть накажет, но всё это произойдёт дома, за закрытой дверью, где тепло и светло. Где нет всех этих тёмных поворотов, в которых мерещится фигура в лохмотьях. «Живых. Бояться нужно живых, мёртвые зла не желают и боли не причиняют. Отче наш…»
Впереди показались белые колонны — вход в парк. Облокотившись на колонну, Берта прислушалась. Голосов не было, лишь завывание ветра и шум деревьев. «Жутко, но, по крайней мере, здесь ещё остались целые фонари, и толпа не покидала площади». Берта решительно двинулась дальше.
«Интересно, где Марк? Он меня хотя бы искал? Надо же такое сказать… Он такой же. Такой же, как папа. Ему плевать, нравится ли мне больница» Миновав разбитый фонтан и череду лавок, Берта замедлила шаг. До дома оставалось идти чуть меньше пятнадцати минут. Перед глазами возникла пелена, и щеки неприятно защекотало от слёз. «Ну вот, не хватало ещё лицо обветрить». Берта остановилась, ища в сумке носовой платок. Пальцы не слушались, а под руку то и дело попадались деньги, сувениры и какие-то бумаги.