Когда Марк вышел из подъезда, на улице уже стемнело. В воздухе витал едкий запах дыма. Закурив сигарету, направился в сторону парка. Внезапно небо озарила вспышка. Под свист и крики над парком раскрылась красная звезда, медленно растворившись в темном небе.
— По какому поводу салютируем? — с раздражением крикнул Марк группе школьников, — Может, мэра сняли или мост уже пал?
Чумазые школьники повскакивали со своих мест, выстроившись в шеренгу. У самого маленького в зубах торчала сигарета.
— Так закончили. — Главный указал на пустые банки, перепачканные красной краской. — Всё здание администрации раскрасили и площадь.
— Вот, наклейте на дома, и хватит на сегодня. — Марк протянул стопку листовок с надписью: «Подорви мост — спаси город».
Мальчишки молча переглядывались, но листовки никто из них не брал. «Вымогатели!»
— Купите себе похлёбки. — Марк достал из кармана всю мелочь. — Соберите наших, скажите, чтобы завтра утром подтягивались к фабрике. Только по одному и в обход!
Вдалеке послышался крик, затем выстрел. Марк кинулся на шум. Сердце забилось сильнее. «Травмат?» Недолгая тишина сменилась рыданиями.
Выбежав из парка, Марк прищурился, стараясь хоть что-то разглядеть сквозь густую завесу дыма. Рыдания теперь были похожи на вой. Марк с трудом разглядел силуэт, припавший в земле. Подошёл ближе. Старушка прижимала к груди девочку-подростка.
— Что с ней?
Марк наклонился к девочке, осматривая её. «Ран нет, крови — тоже. Оглушили?»
— Я говорила ей... — Старушка бормотала сбивчиво, неразборчиво, постоянно запинаясь. — Она им кричала... потом бам! Лежит... Я к ней...
— Жить будет. — Марк потер слезящиеся глаза рукавом.
Во рту стоял горький привкус.
Дым постепенно рассеивался.
— Ла-а-асточка мо-о-о-я... — Старушка укрыла девчонку шерстяным платком.
— Очнись! — Марк потряс девчонку за плечи. Та, приоткрыв глаза, простонала.
— Вставай.
— Больно, — простонала та, шмыгнув носом.
— Легавые? Они тебя так? За что? — Марк стал трясти её с новой силой.
— Кто-то из городских...
— Что ты кричала?
— В отставку помойного мэра.
— Идти можешь? — Марк помог ей подняться, отряхнул от снега. — Это тебе ещё мало досталось. Не надо высказываться, когда ты одна, поняла?
Девчонка кивнула. Марк смерил её тяжелым взглядом и побрёл дальше. «Сдурели. Травят детей всякой дрянью. Нужно это заканчивать». Марк зашагал в сторону фабрики. Зубы предательски стучали от холода.
Метель усиливалась. Приходилось прикрываться от порывистого ветра, бросающего в лицо хлопья снега. Сойдя с просёлочной дороги, Марк пошёл через поле, утопая по колено в снегу. Дышать становилось всё тяжелее. «Вернуться, что ли?» Он обречённо взглянул на высокие здания, оставшиеся далеко позади. Из-за метели едва можно было разглядеть даже силуэт. «Всё равно не дойду. Фабрика ближе».
Стиснув зубы, он зашагал быстрее. Наконец впереди показался высокий забор. Замка на воротах не было, но открыть их оказалось почти невозможно из-за сугроба. Навалившись на ворота, Марк немного сдвинул железную дверь и без сил повалился на снег. Пальцы рук и ног почти онемели. Кирпичное здание фабрики находилось прямо перед ним. К удивлению, среди десятка окон, забитых серыми досками, нашлось и целое, внутри которого мелькал оранжевый свет. «Кто там, как туда попал?»
Кое-как поднявшись, Марк доковылял до входа. Замка на ржавой двери не было, а прямо от неё, в сторону забора, виднелись следы. «Совсем свежие». Распахнув дверь, он вошел внутрь. Раздался лязг. Подышав на обмороженные пальцы, Марк прошёлся по темному коричневому помещению, рассматривая ржавые станки.
— Вот раньше была мощь! — произнёс он вслух.
— От класса отбился, малец? — В полутемном помещении сверкнула спичка. Бледное пламя осветило смуглое лицо кудрявого парня, стоящего в нескольких метрах. Из-за сильного акцента Марк с трудом разбирал слова.
— Кто таков?
— Гожо зови, если с миром пришёл. — Парень сделал паузу, выпустив облако табачного дыма. — А если с оружием, поди вон, пока жив.
— Цыгане? — Марк невольно прикусил язык.
Гожо промолчал. Затянувшись пару раз, он кинул окурок и растоптал ногой.
— Наверху огонь и еда. — Гожо направился к лестнице у противоположной стены.
Марк поспешил за ним. Ноги не слушались, заплетались. Пройдя пол-лестницы, Марк почувствовал запах жареного мяса и услышал чей-то смех. Стало не по себе. «Прирежут и заберут все деньги. Смешно. Было бы что брать...»