— Совсем из ума выжил? В тюрьму захотел?! — закричал тот, отступая к окну.
— У меня ничего. Нашёл? — Девушка быстрым шагом направилась к двери.
Тодд смерил взглядом обоих, заметив безмолвный разговор между ними. Девушка кивнула на дверь, и парень аккуратно обошел Тодда, не спуская глаз с кладовой.
— В следующий раз говорить будем по-другому! — крикнул парень, миновав порог дома.
Когда шаги на лестнице стихли, Тодд открыл кладовую, и Омен выскочил с громким лаем. Следом вышел Бриф.
— Прости, — сквозь слезы проговорил он. — Я не думал, что они так возьмутся за всех...
— Не думал он... Ладно, сегодня уж не вернутся. Пойдём чаю попьем.
Тодд смахнул пот со лба и направился на кухню. Руки тряслись. Предприняв несколько попыток поднять чайник, Тодд всё же отдал его Брифу. «Ничего больше сам не могу, какой толк от меня?» Суставы отозвались ноющей болью. Бриф уткнулся в кружку, вяло размешивая кусок отсыревшего сахара. «Они ещё вернутся. Полицию приведут или ещё таких же парочку. Может, сейчас им и стыдно будет рассказывать, как старик их выгнал, но потом...» Молчание затянулось. Вдруг в коридоре зазвонил телефон, но сразу же перестал. «Ангст? Звонка ждал, стало быть». Тодд поднёс палец к губам, призывая Брифа молчать, а сам подъехал к двери, вслушиваясь в шепот.
— Да что я сделаю? Город закрывают. Я знаю, знаю....
Да. Может, в следующем году...
— С кем это ты? — Тодд выехал в коридор.
— Ни с кем! — рявкнул Ангст, повесил трубку и скрылся в комнате.
— С матерью?..
Ответа не последовало. Звонок раздался снова, и Тодд схватил трубку:
— Алло-алло!
— Ты? — Голос в трубке прозвучал удивлённо. — Ана позови, мы не договорили.
— Слушай внимательно. Подъезжай к пожарной станции, это на восток от шоссе по просёлочной. Первый съезд.
— Ты в своем уме? Город перекрыт.
— Люди поговаривают, лазейка там есть. Ан пролезет под забором, там и встретитесь. Торопись, завтра уже и её прикрыть могут.
— Что ты творишь? — закричал Ангст, выглянув из комнаты. — Куда я отправлюсь сейчас по-твоему?!
— В будке телефонной будет сидеть, там теплее. Не приедешь — погубишь парня, как отца его погубила.
Тодд резко повесил трубку, не вслушиваясь в гневную проповедь на том конце провода. Ангста рядом уже не было.
Тодд направился в дальнюю комнату, заглянул — Ангст выкидывал вещи из шкафа. Одни падали на кровать, другие и вовсе на пол, где их подхватывал Омен.
Ангст обернулся на Тодда, оскалился:
— Хочешь, чтобы я ушёл? Будет по-твоему.
— Я копил деньги на похороны, у меня их достаточно, — откашлявшись, заговорил Тодд, доставая из внутреннего кармана пачку денег, завернутую в марлю. — Разделил между тобой и Бертой. Это твоя часть. Коли мать не заберет или из дома выставит, хватит денег жилье снять да не голодать какое-то время.
— Что?.. — Ангст медленно подошел, взглянул на сверток.
Помотал головой: — Нет-нет... Как я вас оставлю?
Тодд улыбнулся сквозь подступившие слёзы. Ангст стоял с таким потерянным видом, как тогда, после смерти отца. «Я буду скучать по нему, видит Бог, буду...» Тодд глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.
— Да много от тебя толку, что ли?
— Вреда больше, — подтвердил Бриф, заходя в комнату. — Жду не дождусь твою койку занять.
Ангст рассмеялся. Осторожно, почти робко забрал деньги, прижал к груди. Затем, словно опомнившись, наклонился к Тодду, раскрывая руки.
— Без нежностей обойдёмся, — запротестовал тот. — Иди же.
Ангст взял рюкзак. Тодд закрыл глаза, чувствуя, как от звука удаляющихся шагов дышать становится тяжелее. Слёзы потекли по щекам. Хлопнула входная дверь. Тодд вздохнул, потирая глаза. «Ну вот и всё!»
— Бриф, — заговорил Тодд, прерывая молчание. — Откати-ка в каморку меня да сбегай за священником нашим, отцом Густивианом. Только в оба гляди, ищейкам не попадись.
— Чего? Зачем он тебе вдруг понадобился? На службе виделись же недавно. — Голос Брифа звучал недоверчиво.
— Не твоего умишки дело! Говорю, тащи его сюда, как бы ни сопротивлялся. Скажи, что долг исполнить пора. Ясно тебе?
— Ладно-ладно, ты только отдохни пока, ладно? Больно из-за Ангста перенервничал, лица нет на тебе. — Бриф, повёз коляску в каморку. — Всё хорошо будет, Берта вот скоро вернётся...
Тодд не слушал. Оставшись в одиночестве в своей каморке, сидел, уставившись в одну точку. Наконец хлопнула входная
дверь. Окинув взглядом фотографии на стене, Тодд заговорил вслух:
— Я обуза, ничего больше не могу... Зачем молодой девчонке такое приданое? — Он сложил руки на груди, как во время молитвы. — Марк выйдет и позаботится о них: Берте и мальчишке. Он парень хороший, хоть и верит пока во все эти идеи. А коли ошибаюсь, Демут и Густивиан не оставят Берту, они тоже получат от меня свою долю, я уж своих не обижу...