На минуту Ангст остолбенел, разглядывая осколки стекла на паркете, а затем опустился на пол. От бумажных порезов саднило пальцы. «Вот и лампу разбил. Старик спросит с меня за неё, и что я скажу?» Приступ агрессии сменился полным бессилием.
— Анни, что произошло, нерв разболелся? — Берта опустилась рядом с ним на колени, осматривая осколки. — Ты ранен?
Ангст отвернулся от неё, обхватив голову руками.
Пару минут они сидели вот так, в тишине, затем Берта прижалась к нему, приобняв за плечи. Заговорила совсем тихо, растягивая слова, будто опасаясь реакции:
— Это из-за моста? Я всё понимаю, но ведь можно что-то придумать. Обучение же начнется в апреле. Если мост всё же достроят до марта...
— Что ты несёшь? — перебил Ангст, сбрасывая её руку. — Какое обучение, если экзамен в ноябре? Я потерял год в колледже, теперь потеряю второй, а может, и третий! Что мы придумаем, Берта? Ты поступишь в медучилище, как хочет старик, а я отправлюсь на стройку. Надеюсь, меня прибьёт кирпичом!
Снова повисла тишина. Ангст вцепился в свои же волосы, силой потянул в стороны. Эта боль немного перебивала другую — от ноющего нерва. «Если бы этот заносчивый старик поверил в меня, дал бы денег на дорогу, на первое время... Они же у него есть, точно знаю, что есть». Ангст испугался собственных мыслей. «Да, я воровал, но по мелочи: пара монет, безделушка, — но обворовать брата и сбежать?..»
— ...Послушай же меня! — Берта трепала его за рукав, — Папа Марка приедет в ноябре. Он сказал, что отвезёт Марка сам, если мост не достроят. Хочешь, я попрошу, чтобы они взяли тебя с собой?
— Что? Откуда ты всё это знаешь?..
Ангст замер. От навязчивых мыслей раскалывалась голова. Берта едва слышно всхлипнула. «Довёл её в день рождения, а теперь думаю, как обворовать её отца. Чудовище».
— Прости, Берти, я не в себе. Пойдем есть пирог? Тодд всё утро возился с ним, спать мне не давал.
— Не хочу.
— Может, ты и подарок не хочешь?
— Какой подарок? — Берта утерла слезу рукавом.
— Не знаю, обезьянка. Будь ты немного внимательнее...
Ангст подошёл к мольберту, развернул его к окну, чтобы лучи солнца освещали полотно под нужным углом. Краски немного подсохли, но всё ещё блестели и переливались от яркого света.
Берта ахнула:
— Вот это да... Ты нарисовал?
— Разве я часто дарю тебе чужие картины? — От неожиданности Ангст рассмеялся.
Берта подошла ближе. Склонила голову набок, проводя тонкими пальцами по воздуху, повторяя линии цветка. Опухшие глаза и красный нос делали её похожей на ребёнка, что никак не сочеталось с осмысленным взглядом и осунувшимся бледным личиком. «Будто бы уже стареет, так и не успев вы- расти».
— Прекрасный подарок! Так нежно и ярко в то же время. Этот цветок похож на тот, что ты рисовал на первый просмотр. Ты им вдохновлялся, да?
«Зря ты вспомнила». Неприятное воспоминание прошлось по спине мелкой дрожью: тесная аудитория, вдоль стены, как на расстрел, выстроились пятнадцать человек. Картины стояли напротив. Ангст не мог оторвать взгляд от своих работ, такими совершенными они казались. Дверь распахнулась. В окружении небольшой свиты вошёл декан, маленький, пузатый старичок в круглых очках. Пуговицы на его рубашке готовы были вот-вот разлететься в разные стороны, а ткань, не будь она куплена в Эйдосе, треснула бы по швам при первой носке.
— Пропорции нарушены, цвета невыразительные. Плохо! — проворчал декан, взглянув на картины Марка.
Кто-то из студентов присвистнул. Неудивительно, ведь от- личник Марк Кальт считался лучшим на потоке.
— А здесь перспективы нет и грязно. Что за мазня? — продолжал декан, а студенты становились всё мрачнее.
Ангст уже не мог вспомнить, что именно сказали о его работах, но желание возникло одно — выбросить холсты, краски и больше не браться за кисть. По крайней мере, ради учёбы.
— Куда вы снова пропали? — В дверях появился Марк со свертком газеты и портфелем в руках. — Тодд хочет прилечь, а мне лучше пойти домой.
— Может, тогда погуляем? Там так солнечно. Мы могли бы погулять с Оменом, нашим щеночком. — Берта посмотрела в окно.
— Там мокро и грязно, — пробурчал в ответ Марк, но, встретив тяжелый взгляд Берты, тяжко вздохнул: — Да идём- идём... Только без щенка, он уже нагулялся сегодня.
Натянув сапоги, Ангст схватил куртку и выскочил на лестничную клетку, освещая дорогу карманным фонариком. Лампочек в подъезде не было ещё десять лет назад, когда он сюда переехал. Бывало, находился умелец, что пытался решить проблему, но исход всегда был один. Лампочки исчезали, не успев нагреться. Впрочем, жители дома номер четыре на Армутштрассе давно позабыли о том, что в подъездах бывает свет. По- забыл и Ангст, пока однажды не побывал в гостях у Кальтов.