— Эй, ты бы хоть подождал! — крикнул Марк, когда Ангст уже выходил из подъезда.
— А вы не отставайте!
У подъезда стоял мальчишка лет двенадцати, в старом тя- жёлом тулупе. Обернувшись, вытащил изо рта самокрутку.
«Поджидает теперь. Старик же добренький у нас: подкармли- вает бродяг, вот они к нам и ходят».
— Ого, что ж произошло, что ты из берлоги вылез? Никак мост отстроили? — Он рассмеялся, но, заметив каменное лицо Ангста, умолк и похлопал его по плечу: — Ну, извини-извини. Монетки нет?
— Самому надо. Чего ты забыл-то тут, вроде в другой стороне живёшь?
Шаги приближались, а вместе с ними и весёлый смех. Из подъезда вышли Марк и Берта, но оба резко замолчали, напуская на себя притворно-серьёзный вид. «Смейтесь-смей- тесь, доберусь до вас и узнаю, чего скрываете».
Воспользовавшись заминкой, Бриф протиснулся в подъезд.
«Как чувствует, что еды у нас много сегодня. Да и шут с ним». Махнув рукой, Ангст побежал за Марком и Бертой, что ушли далеко вперёд.
Вдруг впереди, над парком, взлетел воздушный змей, укра- шенный разноцветными лентами. От порывов ветра змей из- вивался в воздухе, взлетая всё выше. «Настоящее чудо! Вот бы нарисовать его». В голове зарождался эскиз картины: яркая птица, парящая над серым городом. Похожая на павлина, но раскрашенная в огненно-рыжий, жёлтый, алый и...
Резкая боль пронзила ногу. Ангст опёрся на столб, удержи- вая равновесие. Холодная вода хлынула в сапог, немного при- тупляя боль. «Вот всегда в этом городе, стоит произойти чему- то хорошему, как сразу...» Вытащив ногу из глубокой лужи, Ангст осмотрел сапог. Из подошвы торчал ржавый гвоздь.
По ощущениям было сложно понять, насколько гвоздь повредил ногу, но в голове рисовались самые жуткие картины.
«Нужно вытащить гвоздь. А если кровь хлынет и не остановится? Или вообще случится та самая болезнь, от которой прямо сразу умирают? Вот и всё». Не удержавшись на ногах, Ангст сел прямо в лужу.
— Ну, что опять случилось? — подбежал Марк и, посмотрев на гвоздь в сапоге, покачал головой: — Дело дрянь.
Марк потащил Ангста, держа под руку. Лавка находилась сразу у входа в парк, но сейчас путь до неё оказался невыносимо долгим. Вода в сапоге стала неприятно теплой и переливалась при каждом движении. «Что, если это кровь?» Тошнота подкатила к горлу. Ангст закрыл глаза и наклонил голову набок.
– Эй, ты чего удумал? Не спать! — закричал Марк.
Спустя минуту Ангст почувствовал, как его положили на лавку. Где-то вдалеке пели птицы. От порыва ветра вдруг стало зябко. Ангст вздрогнул. Чья-то тяжёлая рука похлопала его по плечу:
– Всё, рыжий, привыкай жить без ноги.
Марк засмеялся, вместе с ним и Берта. Ангст сел, в недоумении посмотрев на них:
— Вы чего?
Берта подняла сапог, из которого по-прежнему торчал гвоздь:
— Анни, у тебя царапина, даже крови нет.
— Он не только художник, но и актер хороший, — продолжал Марк.
— Да ну вас! — Ангст вырвал сапог и вытащил из него гвоздь. — Я вообще за обувь переживал. Старик убьёт меня...
— Не называй его стариком. Он желает тебе добра, сам знаешь.
— Вот спасибо, — огрызнулся Ангст. — Не знаешь, куда де- ваться от добра его. Будь его воля, давно бы придушил.
Ангст обернулся на звук шагов. По дороге шел Бриф, волоча по земле тулуп. Мальчишка то и дело озирался по сторонам, словно искал кого-то, затем, приметив троицу, прибавил шаг.
— Берта, я тебя обыскался, — запыхавшись, проговорил он.
— Что случилось? — Она подскочила с лавки.
— Дяде Тодду, нехорошо сделалось.
Не ответив, девушка побежала к выходу из парка. Проводив её взглядом, Бриф подмигнул Марку:
— А у тебя монетки не будет? Я всё же до площади сгонял и обратно, пока вас искал. — Бриф смахнул пот со лба, оставив на лице грязные разводы.
— Ну, держи. Любой труд должен быть оплачен, да? — Марк выгреб горстку монет из кармана и положил на лавку. — А я пойду, раз так вышло. Не скучайте.
Ангст кивнул. Марк отряхнул пальто и направился в глубь парка косолапой походкой. «Берте, значит, сказал, что с отцом поедет в Эйдос, а мне рассказать забыл. Ну да, богатенькие родители сыночка в беде не бросят, а мне — выживай, как знаешь. Ну, ничего-ничего... Я своего добьюсь».
— Вот это да! — воскликнул Бриф, пересчитав монеты в ладони. Наконец, кинул мелочь в карман тулупа и убежал.
Порыв холодного ветра заставил сжаться. Ангст оглядел унылый пейзаж: голые деревья, полуразрушенный забор парка, грязь. Желание пойти домой Ангст присёк на корню: «Опустил меня при всех... Далось ему это молоко! Считает всё, сколько уходит на меня из его инвалидного пособия. Ну, ниче- го... будет тебе молоко». Вскочив с лавки, Ангст направился в сторону рынка. Возле входа в парк стояло несколько лавок. Окинув взглядом скудный набор продуктов, Ангст заметил прилавок чуть дальше других, где полноватая женщина выкладывала пакеты с творогом. «От маленькой бутылочки молока у неё не убудет».