— Уже закончила? — Тетя Демут, полноватая медсестра, поднялась с дивана, опираясь на деревянную трость. — Ну, хорошо. Отец-то как, идёт на поправку?
— Да, сегодня ему лучше. — Берта убрала швабру и тряпки в шкафчик. — Уколы помогают.
— Проведать его хочу, да некогда. Скажи, чтобы не обижался. Люди вон мрут и мрут, а врачей толковых нет. Что нам эти студенты эйдовские? Я главврачу так и сказала: пришлите врачей, которые хотя бы от вида крови сознание не теряют! — Медсестра засмеялась, смахнув со лба седые кудряшки, выбивающиеся из под косынки.
— Дайте им шанс, папа тоже в Эйдосе отучился, и ничего, хорошим врачом стал.
— Ну-у, сравнила! Один на миллион, — отмахнулась Демут. — Мы с твоей матерью молились на него, царствие ей небесное. А без матери твоей я бы ещё до приезда Тодда загнулась.
— Тяжёлое было время. — Берта убрала халат в сумку, распустила волосы и села за стол.
Тетя Демут протянула ей бокал:
— Время всегда одно и то же, тут в людях дело. С одними война не страшна, а с другими и в мирное время худо. Может, стара я стала? Выучить бы тебя, а там можно и на пенсию.
— А если я не смогу стать такой, как мама с папой? — Берта сгорбилась, прикусила язык, сама не веря, что сказала это.
— Ну, глупости-то не говори. Лучше иди отоспись, а то после сегодняшней ночи лица на тебе нет.
— Деми, послушай... — Берта достала чай. — Можно мне забрать вещи миссис Фриден?
— Будешь ещё таскать домой старьё всякое! Оставь его здесь, я вечером пойду да выброшу.
Когда Берта вышла из больницы, солнце скрылось за облаками и ветерок приятно холодил кожу. Огромный майский жук пролетел над головой и пропал в листве деревьев. Где-то вдалеке раздался звон колоколов. «Всё кажется таким живым и красивым, когда выходишь из больницы».
Накинув платок, Берта направилась в сторону жилого квартала, не дожидаясь автобуса. Путь от больницы до дома зани- мал минут сорок. «Домой пока и не хочется. Не хватало папе настроение ещё портить». Глаза слипались. Стараясь отвлечься, Берта стала разглядывать маленькие белые камушки, устилающие дорогу. Мысли путались. «И что меня заставило подойти к ней ночью? Казалось, она просто уснула в неудобной позе». Прикосновение к холодной сморщенной коже никак не уходило из памяти.
Мимо проехал автобус, оставив лишь облако пыли. Берта взглянула на унылые серые крыши жилого квартала и резко свернула в противоположную сторону. «Не хочу домой, и всё. Надеюсь, папа ещё спит, иначе серьезного разговора не избежать».
На городской площади привычно играла музыка, гуляли люди. Пробравшись сквозь толпу, Берта купила рожок мороженого и села на лавочку напротив краеведческого музея, любимого места в городе. «А ведь Марк живёт через пару домов и не разу не побывал в музее. Нужно обязательно сходить вместе с ним». На душе стало теплее. Берта отыскала вдалеке крышу его дома. «Жаль, что он в колледже сейчас, а то прогулялись бы, как тогда». Приятная дрожь пробежала по телу. В памяти всплыли улыбка и теплые ладони на её щеках. «И надо же нам было услышать писк щенка из канавы...»
— Вундерладен! Вундерладен! Посетите Вундерладен, — выкрикнул мужчина в причудливой зелёной шляпе. — Всё самое лучшее из Эйдоса по доступным ценам.
Берта вздрогнула, подняла глаза на вывеску, которой не было ещё вчера, и, повинуясь внезапному порыву, направилась прямо к ней.
Толкнув тяжёлую красную дверь, Берта ощутила стойкий аромат кофейных зёрен и мяты. Тусклый свет ламп едва освещал несколько полок старинных книг и причудливые игрушки, украшающие подоконники. За прилавком сидела светловолосая девушка лет двадцати, сосредоточенно перебирая в руках стебли цветов.
— Вы собираете букеты?
— Композицию из цветов. Тебе букет нужен? — Девушка взглянула на Берту, не отрываясь от работы, — Кому, по какому случаю?
— Нет, не нужен. Можно просто посмотреть?
— Ну смотри, — усмехнулась девушка. — Учишься ещё? Мне помощница в магазин нужна. Денег много не обещаю, но и работа непыльная.
— Я... я подумаю, можно? — Берта поправила платок, что- бы скрыть покрасневшие уши.
— Думай, только недолго.
Раздался звон. Берта перевела взгляд на деревянные настенные часы. «Вот купить бы их вместо нашей кукушки, папе понравится. Сколько же они стоят?» Подойдя ближе, Берта чуть не вскрикнула — три часа дня. «Папа меня убьёт. И правильно сделает».
Городская площадь осталась позади. Солнце слепило глаза, отчего бежать приходилось вслепую. Берта остановилась, чтобы перевести дух и поправить ремешок от туфли, натирающий пятку. Щеки горели, а каждый вдох отзывался болью.