«Весь напрямую мир познав –
Весь мир таким, какой он есть —
От мира сам он отделён,
От всего мира отлучён.
Он победитель надо всем,
Мудрец, распутавший узлы,
Покоя высшего достиг,
Ниббаны, там, где страха нет.
Все пятна Будда устранил,
Спокоен, все сомнения стёр,
Всю камму смог разрушить он,
Без обретений он угас.
Он Будда, он Благословенный,
И он — непревзойдённый лев.
Колесо Брахмы запустил
Он в мире, полон что божеств.
Так, люди те и божества
В Будде прибежище нашли.
Собравшись, чтят они его,
Великого, неробкого:
«Он укрощён; средь укрощённых лучший укротитель он.
Спокойный; он провидец среди тех, приносит кто покой.
Освобождён; среди свободных лучший он освободитель,
Он переплыл; помощник лучший, чтобы переплыть».
Воистину, вот почитают как они его,
Великого, неробкого:
«Кто в этом мире, полон что божеств,
С тобой бы состязаться мог?»
АН 4.24
Калака сутта: Калака
редакция перевода: 17.07.2014
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 411"
Однажды Благословенный пребывал в Сакете в Парке Калаки. Там Благословенный обратился к монахам: «Монахи»
«Учитель!» — отвечали те монахи. Благословенный сказал:
«Монахи, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями жрецов и отшельников, богов и людей, всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом — всё это я знаю.
Монахи, в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями жрецов и отшельников, богов и людей, всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом — всё это я напрямую познал. Это было познано Татхагатой{249}, но Татхагата не стал зависимым от этого{250}.
Монахи, если бы я сказал: «В этом мире с его дэвами… всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом — всего этого я не знаю» — то это было бы ложью с моей стороны.
Монахи, если бы я сказал: «В этом мире с его дэвами… всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом — всё это я и знаю, и не знаю» — то это было бы тем же самым{251}.
Монахи, если бы я сказал: «В этом мире с его дэвами… всё видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, достигаемое, измышляемое и изучаемое умом — всего этого я ни знаю, ни не знаю» — то это было бы изъяном с моей стороны{252}.
(1) Поэтому, увидев то, что можно увидеть, Татхагата не имеет неправильного представления о видимом, не имеет неправильного представления о невидимом, не имеет неправильного представления о том, что можно увидеть, не имеет неправильного представления о том, кто видит{253}.
(2) Услышав то, что можно услышать, Татхагата не имеет неправильного представления о слышимом, не имеет неправильного представления о неслышимом, не имеет неправильного представления о том, что можно услышать, не имеет неправильного представления о том, кто слышит.
(3) Ощутив то, что можно ощутить, Татхагата не имеет неправильного представления об ощущаемом, не имеет неправильного представления о неощущаемом, не имеет неправильного представления о том, что можно ощутить, не имеет неправильного представления о том, кто ощущает.
(4) Познав то, что можно познать, Татхагата не имеет неправильного представления о познаваемом, не имеет неправильного представления о непознаваемом, не имеет неправильного представления о том, что можно познать, не имеет неправильного представления о том, кто познаёт.
Поэтому, монахи, будучи всегда устойчивым среди вещей, которые можно увидеть, услышать, ощутить и познать, Татхагата является устойчивым{254}. И, я говорю вам, нет такового более устойчивого, более превосходного и возвышенного, нежели такой устойчивый». [И далее он добавил]:
«Средь тех, кто самоограничен, Устойчивый
Не заявляет однозначно, что это истина иль ложь
Средь ощущаемого, видимого, слышимого,
К чему бы можно было прицепиться,
И истиной считается другими.
Поскольку дротик этот ими узнан,
К которому все люди льнут, влекутся,