Я ни соглашаюсь с твоим [утверждением], брахман, ни отвергаю его. Но я описываю некоего человека, который обладает этими четырьмя качествами, как великого человека с величайшей мудростью»{260}.
«Удивительно и поразительно, Мастер Готама, как хорошо сказал об этом Мастер Готама. И мы считаем Мастера Готаму тем, кто обладает этими четырьмя качествами. Ведь он практикует ради блага и счастья многих… …пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, напрямую зная и проявляя это для себя самостоятельно».
«Вне сомнений, брахман, ты нахален и назойлив{261} в своих словах, но, тем не менее, я отвечу тебе. Действительно, я практикую ради блага и счастья многих… …пребываю в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, напрямую зная и проявляя это для себя самостоятельно». [И далее он добавил]:
«Тот, обнаружил кто на благо всех существ
Освобождение от ловушки смерти;
Тот, кто раскрыть смог Дхамму, метод,
Ради людей и дэвов блага;
Тот, обретают многие в ком веру,
Когда завидят и послушают его;
Тот, кто в пути и в не-пути умелый,
Кто незапятнан и свершил свою задачу;
Тот, просветлён кто, носит своё тело
[После которого другого уж не будет] –
Зовётся человеком величайшим,
И мудростью великой наделённым».
АН 4.36
Дона сутта: Дона
редакция перевода: 24.07.2014
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 425"
Однажды Благословенный шёл по дороге между Уккаттхой и Сетавьей. Брахман Дона также шёл по дороге между Уккаттхой и Сетавьей. Затем брахман Дона увидел на отпечатках ступней Благословенного полные во всех отношениях колёса с тысячами спиц, ободьями и ступицами{262}, и подумал: «Удивительно и поразительно! Это не могут быть следы человека!»
И тогда Благословенный сошёл с дороги и сел у подножья дерева, скрестив ноги, выпрямив тело, установив осознанность впереди. Идя по следам Благословенного, брахман Дона увидел Благословенного, сидящего у подножья дерева — грациозного, внушающего доверие, с умиротворёнными чертами и умиротворённым умом; того, кто достиг высочайшего укрощения и безмятежности, точно охраняемый укрощённый огромный слон, сдерживающий свои органы чувств. Тогда он подошёл к Благословенному и сказал ему:
«Почтенный, могли бы вы быть (1) дэвом?»{263}
«Я не буду дэвом, брахман».
«Почтенный, могли бы вы быть (2) гандхаббой?»
«Я не буду гандхаббой, брахман».
«Почтенный, могли бы вы быть (3) яккхой?»
«Я не буду яккхой, брахман».
«Почтенный, могли бы вы быть (4) человеком?»
«Я не буду человеком, брахман».
«Будучи спрошенным: «Почтенный, могли бы вы быть дэвом?» — вы говорите: «Я не буду дэвом, брахман». Будучи спрошенным: «Почтенный, могли бы вы быть гандхаббой… яккхой… человеком?» — вы говорите: «Я не буду человеком, брахман». Так кем бы вы могли бы быть?»
«Брахман, я отбросил те пятна [загрязнений ума], из-за которых я мог бы быть дэвом. Я срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не возникнут в будущем. Я отбросил те пятна [загрязнений ума], из-за которых я мог бы быть гандхаббой… яккхой… человеком. Я срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не возникнут в будущем.
Подобно тому, как голубой, красный, или белый лотос родился в воде, вырос в воде, но, поднявшись над поверхностью воды, он более не запятнан водой, то точно также Татхагата родился в мире, вырос в мире, но, преодолев мир, пребывает незапятнанным миром. Помни меня, брахман, как Будду». [И далее он добавил]:
«Я уничтожил все те загрязнения,
Из-за которых мог бы я родиться дэвом
Или гандхаббой, что по небу мчится;
Из-за которых мог бы я стать яккхой,
Или же в мир людей опять вернуться:
Все эти пятна срезал я, рассеял.
И как чудесный белый лотос
Водой не промокает,
То точно также миром не запятнан я,
Вот почему, брахман, я — Будда».
АН 4.37
Апарихания сутта: Не-упадок
редакция перевода: 24.07.2014
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 426"
[Благословенный сказал]: «Монахи, монах, который обладает четырьмя качествами, неспособен к упадку и находится рядом с ниббаной. Какими четырьмя? Вот монах совершенен в нравственном поведении, охраняет двери органов чувств, соблюдает умеренность в еде, и предаётся бодрствованию.