(3) Далее, бывает так, что монах выдерживает вид облака пыли и вид навершия вражеского знамени, но, услышав гул [вражеской армии], он спотыкается, бледнеет, не берёт себя в руки, не может вести святую жизнь. Объявляя о своей немощности в тренировке, он оставляет её и возвращается к низшей жизни [домохозяина]. И что в его случае означает гул? Вот монах уходит в безлюдную местность, к подножию дерева, или в пустое жилище. К нему подходит женщина и хихикает над ним, зазывает его, громко смеётся и дразнит. По мере того, как она хихикает, зазывает, смеётся и дразнит его, он спотыкается, бледнеет, не берёт себя в руки, не может вести святую жизнь. Объявляя о своей немощности в тренировке, он оставляет её и возвращается к низшей жизни [домохозяина]. Вот что в его случае является гулом [приближающейся вражеской армии]. Такой человек, я говорю вам, подобен воину, который выдерживает вид облака пыли и навершия вражеского знамени, но, услышав гул [вражеской армии], он спотыкается, бледнеет, не берёт себя в руки, не может идти в бой. Таковы некоторые личности. Такова третья подобная воину личность, что можно встретить среди монахов.
(4) Далее, бывает так, что монах выдерживает вид облака пыли, вид навершия и гул, но в ближнем бою его сражают, и он падает раненым. И что в его случае означает ближний бой? Вот монах уходит в безлюдную местность, к подножию дерева, или в пустое жилище. К нему подходит женщина и садится рядом с ним, ложится рядом с ним, бросается ему на шею. Когда она садится рядом с ним, ложится рядом с ним, бросается ему на шею — он, не оставляя тренировки, не объявляя о своей немощности — совершает с ней половой акт. Вот что в его случае является ближним боем. Такой человек, я говорю вам, подобен воину, который выдерживает вид облака пыли, вид навершия вражеского знамени и гул, но в ближнем бою его сражают, и он падает раненым. Таковы некоторые личности. Такова четвёртая подобная воину личность, что можно встретить среди монахов.
(5) Далее, бывает так, что монах выдерживает вид облака пыли, вид навершия, гул и ближний бой. Выиграв сражение, он выходит победителем на поле боя. И что в его случае означает победа в битве? Вот монах уходит в безлюдную местность, к подножию дерева, или в пустое жилище. К нему подходит женщина и садится рядом с ним, ложится рядом с ним, бросается ему на шею. Когда она подходит и садится рядом с ним, ложится рядом с ним, бросается ему на шею, он освобождает себя, вытаскивает себя и уходит прочь, туда, куда пожелает.
Он отправляется в уединённое место: в безлюдную местность, к подножию дерева, на гору, в узкую горную долину, в пещеру на склоне холма, на кладбище, в лесную чащу, на открытое пространство, к стогу сена. Отправившись в безлюдную местность, к подножию дерева, в пустое жилище, он садится со скрещенными ногами, держит тело прямо, утверждает осознанность впереди.
Отбросив жажду к миру, он пребывает с умом, лишённым жажды. Он очищает ум от жажды. Отбросив недоброжелательность и злобу, он пребывает с умом, лишённым недоброжелательности, желающий благополучия всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности и злобы. Отбросив лень и апатию, он пребывает с умом, лишённым лени и апатии — осознанный, бдительный, восприимчивый к свету. Он очищает ум от лени и апатии. Отбросив неугомонность и сожаление, он пребывает без взволнованности с внутренне умиротворённым умом. Он очищает ум от неугомонности и сожаления. Отбросив сомнения, он пребывает, не имея сомнений, без запутанности по отношению к умелым умственным качествам. Он очищает ум от сомнений.
Отбросив эти пять помех, изъянов ума, что ослабляют мудрость, он, полностью оставив чувственные удовольствия, оставив неумелые качества, входит и пребывает в первой джхане: восторг и удовольствие, рождённые [этим] оставлением сопровождаются направлением ума [на объект медитации] и удержанием ума [на этом объекте]. С успокоением направления и удержания ума, он входит и пребывает во второй джхане: [его наполняют] восторг и удовольствие, рождённые сосредоточением, и единение ума, который свободен от направления и удержания — [он пребывает] во внутренней устойчивости. С успокоением восторга он становится невозмутимым, осознанным и бдительным, и ощущает удовольствие. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: «Непоколебимый и осознанный, он пребывает в приятном пребывании». С успокоением удовольствия и боли, вместе с более ранним исчезновением радости и недовольства, он входит и пребывает в четвёртой джхане: [он пребывает] в чистейшей невозмутимости и осознанности, в ни-удовольствии-ни-боли.