Таковы, монахи, шесть принципов радушия».
АН 6.12
Дутия сарания сутта: Радушие (II)
редакция перевода: 06.03.2014
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 866"
(сутта аналогична предыдущей АН 6.11, но здесь фраза "принцип радушия" чуть более длинная — "принцип радушия, который создаёт близость и уважение, ведёт к схождению, к не-разногласиям, к гармонии, к единству". См. также АН 10.50)
АН 6.13
Ниссарания сутта: Элементы спасения
редакция перевода: 06.03.2014
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 867"
[Благословенный сказал]: «Монахи, есть эти шесть элементов спасения. Какие шесть?
(1) Вот монах может сказать: «Я развил и взрастил освобождение ума доброжелательностью, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его. И, тем не менее, недоброжелательность всё ещё овладевает моим умом».
Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это — искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и взрастил освобождение ума доброжелательностью, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его, и, всё же, недоброжелательность всё ещё овладевала бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от недоброжелательности — то есть, освобождение ума доброжелательностью».
(2) Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил освобождение ума состраданием, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его. И, тем не менее, мысль о причинении вреда всё ещё овладевает моим умом».
Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это — искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и взрастил освобождение ума состраданием, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его, и, всё же, мысль о причинении вреда всё ещё овладевала бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от мысли о причинении вреда — то есть, освобождение ума состраданием».
(3) Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил освобождение ума сорадованием, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его. И, тем не менее, недовольство всё ещё овладевает моим умом».
Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это — искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и взрастил освобождение ума сорадованием, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его, и, всё же, недовольство всё ещё овладевало бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от недовольства — то есть, освобождение ума сорадованием».
(4) Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил освобождение ума невозмутимостью, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его. И, тем не менее, страсть всё ещё овладевает моим умом».
Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это — искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и взрастил освобождение ума невозмутимостью, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его, и, всё же, страсть всё ещё овладевала бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от страсти — то есть, освобождение ума невозмутимостью»{506}.