И тогда мысль пришла к ним: «Этот Достопочтенный Дхаммика оскорбляет новоприбывших монахов, осыпает их бранью, вредит им, нападает на них, ругает их, и тогда те приезжающие монахи уходят. Они не остаются, но покидают монастырь. Что если мы прогоним Достопочтенного Дхаммику?»
И тогда миряне отправились к Достопочтенному Дхаммике и сказали ему: «Достопочтенный, уходите из этого монастыря. Вы пробыли здесь слишком долго».
И тогда Достопочтенный Дхаммика ушёл из того монастыря в другой, где он опять оскорблял новоприбывших монахов, осыпал их бранью, вредил им, нападал на них, ругал их, и тогда те приезжающие монахи уходили. Они не оставались, но покидали монастырь.
И тогда мысль пришла [к этим другим мирянам]: «Мы обеспечиваем Сангху монахов… Как так?… Что если мы прогоним Достопочтенного Дхаммику?» И тогда миряне отправились к Достопочтенному Дхаммике и сказали ему: «Достопочтенный, уходите из этого монастыря. Вы пробыли здесь слишком долго».
И тогда Достопочтенный Дхаммика ушёл из того монастыря в ещё другой, где он опять оскорблял… Они не оставались, но покидали монастырь.
И тогда мысль пришла к мирянам: «Мы обеспечиваем Сангху монахов… Как так?… Что если мы прогоним Достопочтенного Дхаммику из всех семи монастырей родного округа [Дхаммики]?»
И тогда миряне [его] родного округа отправились к Достопочтенному Дхаммике и сказали ему: «Достопочтенный, уходите из всех семи монастырей [вашего] родного округа».
И тогда Достопочтенный Дхаммика подумал: «Миряне прогнали меня из всех семи монастырей здесь. Куда же мне пойти?» Тогда мысль пришла к нему: «Что если я пойду к Благословенному?»
И тогда Достопочтенный Дхаммика взял чашу и одеяние и отправился в Раджагаху. Со временем он дошёл до Раджагахи и тогда отправился на гору Утёс Ястребов, где подошёл к Благословенному, поклонился ему, и сел рядом. Тогда Благословенный спросил его: «Откуда путь держишь, брахман Дхаммика?»{547}
«Учитель, миряне моего родного округа прогнали меня из всех семи монастырей там».
«Довольно, брахман Дхаммика! Теперь, когда ты пришёл ко мне, стоит ли волноваться тому, что тебя прогнали из тех мест?{548} Как-то раз, брахман Дхаммика, некоторые торговцы-мореплаватели вышли в море, взяв с собой птицу для обнаружения земли. Когда с корабля всё ещё не было видно земли, они выпускали птицу. Она летела на восток, на запад, на север, на юг, вверх, а также в промежуточных направлениях. Если она видела где-либо землю, она летела прямо к ней. Но если не видела, она возвращалась на корабль. Точно также, когда тебя прогнали из тех мест, ты пришёл ко мне.
Как-то раз, брахман Дхаммика, у царя Коравьи было царское баньяновое дерево под названием Хорошо-Укоренённое. У него было пять ветвей, дающих прохладную тень, дарующих наслаждение. Его крона разрасталась на двенадцать йоджан. Сеть его корней [простиралась] на пять йоджан. Его плоды были огромными как горшки и сладкими как мёд. Царь со своим гаремом пользовался одной частью дерева, войско пользовалось другой частью, люд из деревень и городов ещё другой, жрецы и отшельники ещё другой, а звери и птицы ещё другой. Никто не охранял плодов того дерева, и, всё же, никто не брал чужих плодов.
И тогда, брахман Дхаммика, некий человек съел так много плодов того дерева, сколько хотел, отломал ветку, и ушёл. Мысль пришла к божеству, живущему в дереве: «Удивительно и поразительно, насколько порочен этот человек! Он съел так много плодов дерева, сколько хотел, отломал ветку, и ушёл! Что если я сделаю так, чтобы в будущем царское баньяновое дерево не плодоносило?» И затем, в будущем, царское баньяновое дерево не плодоносило. За сим царь Коравья отправился к царю богов Сакке и сказал ему: «Послушай, достопочтенный. Тебе следует знать, что царское баньяновое дерево не плодоносит».
И тогда царь богов Сакка совершил чудо сверхъестественными силами, так что наступил яростный шторм, скрутил и вырвал с корнями царское баньяновое дерево.
И тогда, брахман Дхаммика, божество, жившее в этом дереве, встало рядом, несчастное и опечаленное, и разрыдалась с лицом полным слёз. Сакка подошёл к этому божеству и сказал: «Почему, божество, ты стоишь рядом, несчастное и опечаленное, и рыдаешь с лицом полным слёз?»
«Это потому, почтенный, что наступил яростный шторм, скрутил и вырвал с корнями моё жилище».
«Но, божество, следовало ли ты за обязанностью дерева, когда наступил яростный шторм, скрутил и вырвал с корнями твоё жилище?»