«Что ж, царь богов, я приведу тебе пример, поскольку бывает так, что умный человек понимает на примере значение сказанного. Представь, как если бы неподалёку от деревни или города была бы огромная куча зерна, и большая толпа людей забирала бы зерно коромыслами, вёдрами, кошелями, горстями. Если кто-нибудь подошёл бы к этой большой толпе людей и спросил бы: «Откуда вы взяли это зерно?» — то что бы они ответили?»
«Достопочтенный, эти люди сказали бы: «Мы его взяли из большой кучи зерна».
«Точно также, царь богов, всё хорошо сказанное — всё это слово Благословенного, Араханта, Полностью Просветлённого. И другие, и я сам, выводят наши собственные слова из [сказанного] им».
«Как удивительно и поразительно, достопочтенный, как хорошо вы сказали об этом: «Всё хорошо сказанное — всё это слово Благословенного, Араханта, Полностью Просветлённого. И другие, и я сам, выводят наши собственные слова из [сказанного] им». Однажды, Достопочтенный Уттара, Благословенный пребывал в Раджагахе на горе Утёс Ястребов вскоре после того, как Девадатта ушёл. Там он обратился к монахам, имея в виду Девадатту: «Монахи, время от времени монаху полезно пересматривать собственные неудачи… {691}…Вот как вам следует тренировать себя». Достопочтенный Уттара, это изложение Дхаммы не было провозглашено где-либо среди четырёх человеческих собраний, то есть среди монахов, монахинь, мирян и мирянок. Достопочтенный, выучите это изложение Дхаммы, освойте это изложение Дхаммы и удержите это изложение Дхаммы в [своём] уме. Это изложение Дхаммы полезно. Оно относится к основам святой жизни»{692}.
АН 8.9
Нанда сутта: Нанда
редакция перевода: 15.12.2013
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1121"
[Благословенный сказал]: «Монахи, (1) тот, кто говорит правдиво, мог бы сказать о Нанде, что он представитель клана, (2) что он силён, (3) что он грациозен, и (4) что он подвержен сильной склонности к жажде{693}. И каким бы ещё образом Нанда мог бы вести полную и чистую святую жизнь, если бы (5) не охранял двери органов чувств, (6) не соблюдал бы умеренности в еде, (7) не предавался бы бодрствованию, (8) не обладал бы осознанностью и бдительностью?
Монахи, вот как Нанда охраняет двери органов чувств: если ему нужно посмотреть на восток, он делает так только после тщательного обдумывания и пребывает в бдительности: «Когда я посмотрю на восток, плохие, неблагие состояния жажды и недовольства не наводнят меня». Если ему нужно посмотреть на запад… на север… на юг… вверх… вниз… осмотреть промежуточные направления, он делает так только после тщательного обдумывания и пребывает в бдительности: «Когда я посмотрю в промежуточных направлениях, плохие, неблагие состояния жажды и недовольства не наводнят меня». Вот как Нанда охраняет двери органов чувств.
И вот как Нанда соблюдает умеренность в еде: тщательно [это] обдумывая, Нанда принимает пищу не ради развлечения, не ради опьянения, не ради физической красоты и привлекательности, но только для того, чтобы выжить и поддержать это тело, для того, чтобы устранить дискомфорт, ради ведения святой жизни, думая так: «Я устраню возникшие чувства [голода] и не создам новых чувств [от переедания]. Так я поддержу своё здоровье, не вызову порицаний, буду жить в благополучии». Вот как Нанда соблюдает умеренность в еде.
И вот как Нанда предаётся бодрствованию: днём Нанда сидит, ходит вперёд и назад, очищая свой ум от тех состояний, что создают препятствия. Во время первой стражи ночи он сидит, ходит вперёд и назад, очищая свой ум от тех состояний, что создают препятствия. Во время срединной стражи ночи он ложится на правый бок в позе льва, положив одну ступню на другую, осознанный и бдительный, предварительно сделав в уме отметку, когда следует вставать. После подъёма, во время последней стражи ночи, он ходит вперёд и назад, очищая свой ум от тех состояний, что создают препятствия. Вот так Нанда предаётся бодрствованию.
И вот как Нанда осознан и бдителен: Нанда знает чувства, по мере того, как они возникают, наличествуют, и исчезают. Он знает восприятия по мере того, как они возникают, наличествуют, и исчезают. Он знает мысли по мере того, как они возникают, наличествуют, и исчезают. Вот как Нанда осознан и бдителен.
И каким бы ещё образом Нанда мог бы вести полную и чистую святую жизнь, если бы не охранял врата чувств, не соблюдал бы умеренности в еде, не предавался бы бодрствованию, не обладал бы осознанностью и бдительностью?»