Но монах, который развивает осознанность к смерти так: «Пусть я проживу всего лишь столько времени, сколько требуется для того, чтобы прожевать и проглотить одну пригоршню пищи, так чтобы я смог взяться за учение Благословенного. Тогда я мог бы завершить многое!»; а также тот, который развивает осознанность к смерти так: «Пусть я проживу всего лишь столько, сколько требуется для того, чтобы сделать выдох после вдоха, или же вдох после выдоха, так чтобы я смог взяться за учение Благословенного. Тогда я мог бы завершить многое!» — эти [монахи] зовутся монахами, которые пребывают в прилежании. Они развивают осознанность к смерти интенсивно для уничтожения загрязнений [ума].
Поэтому, монахи, вот как вы должны тренировать себя: «Мы будем пребывать прилежно. Мы будем развивать осознанность к смерти интенсивно для уничтожения загрязнений». Вот как вы должны тренировать себя».
АН 8.74
Дутия маранасати сутта: Осознанность к смерти (II)
редакция перевода: 22.01.2014
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1222"
Однажды Благословенный пребывал в Надике в кирпичной зале. Там Благословенный обратился к монахам: «Монахи!»
«Учитель!» — отвечали те монахи. Благословенный сказал:
«Монахи, осознанность к смерти, будучи развитой и взращенной, приносит великий плод и пользу, завершается в бессмертном, имеет бессмертное своим окончанием. И каким образом?
Вот, монахи, когда день подошёл к концу, и наступила ночь, монах рассуждает так: «[Этой ночью] я могу умереть из-за различных причин: (1) Змея может укусить меня, или скорпион, или многоножка могут ужалить меня, и из-за этого я могу умереть. Это будет помехой для меня. (2) Я могу споткнуться и упасть, или (3) моя еда не переварится во мне, или (4) желчь станет спровоцированной, или (5) слизь станет спровоцированной, или (6) острые ветры во мне станут спровоцированными, или (7) люди нападут на меня, или (8) дикие духи нападут на меня, и я могу умереть. Это будет помехой для меня».
Этому монаху нужно рассуждать так: «Есть ли во мне какие-либо плохие, неблагие качества, которые не были отброшены, и которые могут стать помехой для меня, если я сегодня ночью умру?» Если, рассмотрев [это], монах знает: «Во мне есть плохие, неблагие качества, которые не были отброшены, и которые могут стать помехой для меня, если я сегодня ночью умру» — то тогда ему следует приложить дополнительное желание, усилие, старание, воодушевление, неутомимость, осознанность, и бдительность ради отбрасывания этих плохих, неблагих качеств.
Подобно тому, как тот, у кого загорелась бы одежда или [волосы] на голове, приложил бы дополнительное желание, усилие, старание, воодушевление, неутомимость, осознанность, и бдительность для того, чтобы потушить [пламя] на его одежде или голове — то точно также этот монах должен приложить дополнительное желание, усилие, старание, воодушевление, неутомимость, осознанность, и бдительность ради отбрасывания этих плохих, неблагих качеств.
Но если, рассмотрев [это], монах знает: «Во мне нет каких-либо плохих, неблагих качеств, которые не были бы отброшены, и которые могли бы стать помехой для меня, если я сегодня ночью умру» — то тогда ему следует пребывать в этом самом восторге и радости, тренируясь днём и ночью в [развитии] благих качеств.
Но, когда ночь подошла к концу, и наступил день, монах [тоже] рассуждает так: «[Этим днём] я могу умереть из-за различных причин: Змея может укусить меня, или скорпион или многоножка могут ужалить меня, и из-за этого я могу умереть… дикие духи нападут на меня, и я могу умереть. Это будет помехой для меня».
Этому монаху нужно рассуждать так: «Есть ли во мне какие-либо плохие, неблагие качества, которые не были отброшены, и которые могут стать помехой для меня, если я сегодня днём умру?» Если, рассмотрев [это], монах знает: «Во мне есть плохие, неблагие качества, которые не были отброшены, и которые могут стать помехой для меня, если я сегодня днём умру» — то тогда ему следует приложить дополнительное желание, усилие, старание, воодушевление, неутомимость, осознанность, и бдительность ради отбрасывания этих плохих, неблагих качеств.