(3–4) Если, домохозяин, когда человек предпринимает некое предписание, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [в нём], то тогда, я говорю тебе, ему не следует предпринимать такое предписание. Но если, когда он предпринимает некое предписание, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует предпринимать такое предписание.
(5–6) Если, домохозяин, когда человек прилагает усилия неким образом, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [в нём], то тогда, я говорю тебе, ему не следует прилагать усилий таким образом. Но если, когда он прилагает усилия неким образом, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует прилагать усилия таким образом.
(7–8) Если, домохозяин, когда человек оставляет что-либо, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [в нём], то тогда, я говорю тебе, ему не следует свершать такой вид оставлений. Но если, когда он оставляет что-либо, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует свершать такой вид оставлений.
(9-10) Если, домохозяин, когда человек достигает некоего освобождения, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [в нём], то тогда, я говорю тебе, ему не следует достигать такого освобождения. Но если, когда он достигает некоего освобождения, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует достигать такого освобождения».
И затем домохозяин Вадджиямахита, наставленный, воодушевлённый, вдохновлённый, порадованный беседой о Дхамме, поднялся со своего сиденья, поклонился Благословенному и ушёл, обойдя его с правой стороны.
И вскоре после того, как домохозяин Вадджиямахита ушёл, Благословенный обратился к монахам: «Монахи, если какой-либо монах, даже который уже долгое время имеет мало пыли в глазах в отношении этой Дхаммы и Винаи, станет тщательно опровергать разумным доводом странников-приверженцев иных учений, то ему следует опровергать их точно так, как это сделал домохозяин Вадджиямахита».
АН 10.95
Уттия сутта: Уттия
редакция перевода: 20.10.2013
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1470"
И тогда странник Уттия подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал Благословенному:
(1) «Так как же, Мастер Готама, мир вечен? Только это правда, а всё остальное ошибочно?»
«Уттия, я не утверждал, что мир вечен, [и что] только это правда, а всё остальное ошибочно».
(2) «В таком случае, Мастер Готама, мир не вечен…?
(3) «Так как же, Мастер Готама, мир ограничен…?
(4) «В таком случае, Мастер Готама, мир безграничен…?
(5) «Так как же, Мастер Готама, душа и тело — это одно и то же…?
(6) «В таком случае, Мастер Готама, душа это одно, а тело — иное…?
(7) «Так как же, Мастер Готама, Татхагата существует после смерти…?
(8) «В таком случае, Мастер Готама, Татхагата не существует после смерти…?
(9) «Так выходит ли, Мастер Готама, что Татхагата и существует и не существует после смерти…?
(10) «Значит, Мастер Готама, Татхагата ни существует, ни не существует после смерти? Только это правда, а всё остальное ошибочно?»
«Уттия, я также и не утверждал, что Татхагата ни существует, ни не существует после смерти, [и что] только это правда, а всё остальное ошибочно».
«Будучи спрошенными: «Так как же, Мастер Готама, мир вечен… …Татхагата ни существует, ни не существует после смерти?» — каждый раз вы отвечали: «Уттия, я также и не утверждал, что Татхагата ни существует, ни не существует после смерти». В таком случае, что же утверждал Мастер Готама?»
«Посредством прямого знания, Уттия, я обучаю своих учеников Дхамме ради очищения существ, ради одоления печали и стенания, ради прекращения боли и уныния, ради обретения метода, ради осуществления ниббаны».
«Но когда Мастер Готама посредством прямого знания обучает своих учеников Дхамме ради очищения… осуществления ниббаны, то будет ли таким образом весь мир освобождён, или половина мира, или треть мира?»
Когда так было сказано, Благословенный ничего не ответил. И тогда мысль пришла к Достопочтенному Ананде: «Лучше бы страннику Уттии не принимать [такого] пагубного воззрения: «Когда я задал отшельнику Готаме самый высокий вопрос из всех, он засомневался и не отвечает. Видимо, он не может [ответить]». Это приведёт к длительному вреду и страданию странника Уттии».