Уже стою в лифте. Кабинет Грега этажом выше.
Жму двадцать первый.
«Ее маленькая уютная квартирка была заставлена свечами», — резко прерываю себя. «Вот прицепилась же эта дурацкая цитата из романа. Соберись, Анабель!» — приказываю себе.
Дзинь! - двадцать первый этаж!
Вырываюсь из лифта.
«Хорошо, что Грег еще не получил повышения и у него пока нет секретаря. Иначе все было бы куда проблематичнее», — размышляю я, приближаясь к его кабинету по темно-бордовой ковровой дорожке.
Я уже почти миновала прозрачную стену главного зала совещаний. Ноги начинают подкашиваться и спотыкаться. Хорошо, что на мне не туфли на шпильках, иначе я точно растянулась бы посреди коридора.
Наконец-то я стою у двери кабинета Грега. Я почти у цели! Мне осталось совсем немного, чтобы воплотить в жизнь то, над чем я так усердно трудилась все выходные.
Поворачиваю голову сначала налево, а потом направо. Никого. Внутри меня всё дрожит.
Резким движением сдергиваю резинку, и мои волосы вырываются на свободу, струясь каштановыми волнами по плащу.
Моё сердце бьётся так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди.
— Сумасшедшая! Что ты делаешь? – пролетает в голове.
— Я так решила, назад пути нет! – решительно отвечаю себе.
Одной рукой обхватываю узел на поясе, а другой уже стучу в дверь. Тук-Тук! Но я не слышу стука, потому что моё сердце стучит громче.
Касаюсь холодного металла дверной ручки.
Дверь распахивается.
Моё сердце вмиг останавливается. Я в буквальном смысле перестаю дышать, захлебнувшись волной эмоций, безжалостно поглотившей меня.
Я стою в дверном проёме как вкопанная. Я замерла в бездействии, и вместо того чтобы рвануть пояс плаща и подобно Габриэлле обнажиться перед своим мужчиной, судорожно зажимаю его пальцами, до боли впившимися в ладонь.
Мои глаза смотрят на Грега и отказываются верить в увиденное.
Он сидит за рабочим столом в своём большом кожаном кресле-вертушке, целует и тискает сидящую у него на коленях блондиночку.
Я скольжу растерянными глазами по испуганным лицам Грега и его молоденькой любовницы, которые ещё не успели оправиться от моего неожиданного появления. Похоже, что они так же, как и я, не знают, что говорить и что делать.
Всё моё внимание сосредоточено на ней. Я знаю её!!! Я видела их вместе в пятницу в лифте!
Теперь перед глазами пролетает сюжет другого романа, и моя роль в нём – глупая, наивная, слепая ДУРА!!! – огненными буквами выжигается в моём мозгу.
Жизнь сыграла со мной злую шутку: она унизила меня, уничтожила все надежды и планы на будущее, забрала искорку счастья и веру в то, что я могу быть счастливой, в то, что я сама могу творить свою жизнь и быть её хозяйкой.
Они так же безмолвны, как и я. Мы уставились друг на друга, как деревянные болваны. Как же мне хочется выкрикнуть им всё, что я сейчас чувствую, извергнуть грязные ругательства, но у меня пропал голос. Я не знаю, кого я сейчас больше ненавижу — эту сладкую парочку или себя.
Ох! Как же я сейчас ненавижу и презираю себя. Глупую, глупую Анабель!
Земля ускользает у меня из-под ног. Глаза всё ещё упрямо отказываются верить в происходящее. Я не могу дышать. Я не узнаю своё тело — оно трясётся от мелкой дрожи. Я больше не доверяю своим ногам: они подкашиваются, и я боюсь упасть на пол, разрыдаться, ещё больше унизить и ненавидеть себя.
Я падаю в черную бездонную пропасть. Я уничтожена, унижена! Моя жизнь разваливается на части у меня на глазах.
Мои ноги слабеют. Я сейчас упаду. Промедление опасно: я уже не контролирую своё тело, в любую минуту я могу растянуться на полу и стать посмешищем не только для этих двоих, но и для всей нашей фирмы.
Я не знаю, сколько времени я нахожусь здесь и как долго длится эта дурацкая ситуация; для меня она уже длится вечность. Возможно, в любой момент кто-то из любящих свою рутину сотрудников Грега придёт на работу раньше времени и увидит меня. Никто не должен видеть меня в таком состоянии и тем более догадаться о произошедшем; я точно не переживу этого!
«Беги, Анабель! Беги!» — громко кричит голос в моей голове. Я подчиняюсь его приказу и, собрав оставшиеся силы, бегу прочь от своего позора и унижения.
Глава 3
Глава 3
Рыдания непрекращающимися спазмами разрывают мне грудь. Я смутно помню, как убежала из кабинета Грега, как выбегая из лифта, чуть не сбила с ног Райна — коллегу по отделу, и как очутилась здесь.
Я сижу на холодном белом кафеле в кабинке женского туалета на двадцатом этаже. В какой именно, не знаю. Сколько времени уже здесь, тоже не знаю.
Жду, когда умолкнут голоса. Громко хлопает дверь.