Нож всё ещё зажат в моей руке, она судорожно сжимает его и отказывается отпускать. Я встречаюсь в лезвии с отражением своих глаз — не моих глаз: безжизненных, сумасшедших! Они смотрят на меня холодно и прощаются со мной, в них уже нет жизни — это глаза живого мертвеца.
Мне становится невыносимо страшно. Нечеловеческий страх пронзает всё моё тело острой молнией. Сердце учащённо колотится в груди. Я громко хватаю воздух ртом и стараюсь дышать полной грудью.
«Живи!» — молит моя душа.
Я слышу слова без слов, крик без звука. Я не просто понимаю — я чувствую послание, вырывающееся из груди: «Спасайся! Не медли!»
Я словно просыпаюсь от страшного, зачаровывающего сна: пелена спадает с глаз, и я снова в реальности, и она ужасна! Я осознаю, какую ошибку совершаю сейчас, непоправимую, которая отправит меня туда, откуда я уже больше никогда не вернусь, туда, где папы и мамы не будет рядом, я их уже больше никогда не увижу!
Я чувствую на себе холодное дыхание смерти — она совсем рядом со мной! Мое тело покрывается мурашками, оно тоже ощущает ее присутствие.
Я с отвращением швыряю нож в сторону. Слышу, как он звякает о кафель и, кажется, скользит под ванную.
«Торопись!» — я снова слышу, нет, чувствую команду внутри себя.
Я выпрыгиваю из ванны и, зажав окровавленное запястье рукой, лихорадочно ищу глазами хоть что-то, что поможет мне остановить кровь.
«Беги прочь отсюда! Тебе нельзя оставаться одной!» — требует моя душа. Теперь она руководит моими действиями, и я бесприкословно подчиняюсь ей.
Подбегаю к шкафчику под умывальником, открываю его и выхватываю маленький тёмно-синий чемоданчик аптечки с полки.
Достаю трясущейся окровавленной рукой пластырь и бинт. Заставляю себя отнять окровавленную руку от пореза. Моя рука неопытного самоубийцы, к счастью, промахнулась и разрезала только кожу, не затронув артерии.
Моё тело сотрясает нервная мелкая дрожь. Стараюсь всеми силами унять её и заставить руки делать то, что я им приказываю. Я зажимаю полотенцем порез и одновременно рву зубами упаковку пластыря. Наплевать, что криво приклеиваю бежевую полоску на порез и кое-как неумело забинтовываю запястье. Сейчас моя задача — поскорее сбежать отсюда.
Скользя по кафелю мокрыми ступнями, бегу в спальню.
«Скорее!» — опять слышу приказ.
И снова это ощущение чуждого присутствия и мурашки по спине. Я озираюсь по сторонам, оглядываю комнату безумным взглядом. Мне кажется, что я здесь не одна — меня охватывает животный страх перед кем-то неведомым, тем, кто сейчас рядом со мной и наблюдает за мной.
Рывком открываю шкаф, выхватываю первые попавшиеся брюки и натягиваю их, затем майку и рубашку. Вылетаю в прихожую, хватаю с пола туфли и сумку, срываю с вешалки пальто и вырываюсь прочь из квартиры.
С облегчением слышу за собой резкий хлопок закрывшейся двери, но мне кажется, что смерть всё ещё рядом, что она следует за мной.
Мчусь вниз по лестнице. Ступеньки, ступеньки, ступеньки. Бежать по ним вниз занимает целую вечность.
Выбегаю из дома и тут же попадаю под душ проливного дождя, но мне всё равно — я не вернусь назад, мне нельзя сейчас быть одной.
Я не останавливаюсь и уже бегу по пустынной улице. Куда бегу? Туда, куда глаза глядят. Я убегаю от смерти к жизни — к людям!
Дождь все еще льёт как из ведра, но я по-прежнему не обращаю на него внимания, хотя уже промокла насквозь. Я громко и часто дышу, хрипы и пар вырываются клубами из моего рта. Сердце выпрыгивает из груди. Только сейчас я до конца осознаю, какую ужасную и непоправимую ошибку могла совершить.
Я бегу по плохо освещённой улице, уже не чувствую ног и не вижу пути — я просто бегу туда, где увижу яркий свет и признаки жизни. Но до сих пор я только слышу громкое биение своего сердца и вижу только тёмные, бездушные окна. И вокруг ни души.
Внезапно мои глаза выхватывают из темноты две яркие красные точки — туфли на фоне чёрного бархатного фона витрины моего любимого обувного магазинчика. В его помещении всё ещё горит свет!
Огонёк надежды зажигается в моей душе. Не глядя по сторонам, я перебегаю улицу. В несколько прыжков достигаю входа в магазинчик и, схватившись за холодную мокрую ручку, рывком на себя открываю дверь.
Прямо передо мной, возникнув ниоткуда, уже стоит силуэт продавщицы.
— Мы закрыты! — звучит недовольный голос.
Я несказанно рада наконец-то услышать голос живого существа.
— Минута! — молю я надрывающимся от бега голосом, сомкнув умоляюще руки на груди.
— Только минута! — повторяю с той же мольбой в голосе, не отрывая взгляда от испуганного лица молоденькой продавщицы.