Ани расстёгивает ремень безопасности и поворачивается ко мне. Её лицо сияет.
— Ещё рано праздновать, мы пока не в Цюрихе, но я всё же поздравляю нас с началом путешествия, — торжественно произносит она. Её голос слегка дрожит от волнения.
— Я очень-очень долго планировала эту поездку и ещё дольше ждала её, — говорит Ани тем же голосом.
— Если честно, я не была до конца уверена, что ты полетишь со мной, — признаётся она. Что-то изменилось в ней. Она перестала быть молчуньей.
— Поэтому ты почти всё время молчала, — вырывается у меня. Я тут же пугаюсь за свои слова и уже чувствую себя виноватой за то, что могла обидеть Ани своей бестактной прямолинейностью и, возможно, ложным умозаключением. Я уже открываю рот, чтобы что-то сказать в своё оправдание, но Ани опережает меня.
— Ты всё правильно поняла, — радостно улыбается она.
— Как бы я сильно ни желала, чтобы ты поехала со мной, я не имею права ни одним словом повлиять на твоё решение. Это должно быть только твоё решение, — с самым серьёзным видом говорит Ани. Удивительно, как быстро может меняться выражение её лица. Все её эмоции сначала отражаются в глазах, за ними следуют брови, а потом губы.
— Ани! Если бы не ты, мне страшно даже представить, что было бы со мной сейчас. Благодаря тебе я вырвалась из ада! — пытаюсь выразить, насколько я ей благодарна, но получается как-то скупо. Мне хочется сказать больше. Благодарность к Ани готова взорвать меня изнутри. Слёзы наворачиваются на глаза.
— Из ада невозможно вырваться. Ад, так же как и рай, живёт в нас. Мы выбираем, быть ли нам в раю или в аду, — глаза Ани перестают улыбаться, а её невидящий взгляд скользит мимо меня в сторону.
Я не понимаю, что она имеет в виду, но не переспрашиваю. Не уверена, что её слова обращены ко мне; возможно, она просто размышляет вслух о себе. Но что-то подсказывает мне, что эта женщина очень хорошо знает, что такое ад, и как никто лучше понимает меня.
Взгляд Ани и её улыбка снова возвращаются ко мне.
— Ну а через восемь часов мы приземлимся в стране шоколада, сыра и часов, там, где время течёт медленно, а душа обретает спокойствие, — произносит Ани своим мягким грудным голосом. Её синие глаза снова оживают, излучая теплоту и спокойствие. Мне очень комфортно рядом с ней, и мне невыносимо захотелось шоколада.
— Почему мы летим в Цюрих? — вырывается у меня. Я часто, не задумываясь, говорю то, о чём думаю, и всегда задаю много вопросов, а потом виню себя за это. «Тебе не всё равно? Чем ты недовольна? Что подумает о тебе Ани? Неблагодарная!» — тут же вопит голос в голове. Я поспешно добавляю: — Я хотела сказать, что Швейцария — это здорово. Вау! — но звучит как-то неубедительно. «Вау? Ничего умнее не могла сказать?» — недовольно бурчит голос внутри. Я чувствую себя неловко. Когда я пытаюсь что-то сказать в своё оправдание, то всегда говорю какую-то несуразицу, и выходит ещё хуже.
— Чёрная Мадонна. Мы летим, чтобы встретиться с Чёрной Мадонной, — загадочно улыбается Ани.
«Чёрная Мадонна?! Встретиться с ней? Неужели я ошиблась в Ани? Нельзя путешествовать с людьми, не узнав их получше,» — тараторит голос в голове, нагоняя на меня страх и панику. Если бы мы ехали на поезде, я сбежала бы от Ани уже на следующей остановке, но мы летим в самолёте — прыгать высоко, деваться некуда. Я изо всех сил пытаюсь оставаться спокойной и не показывать на лице те мысли, которые крутятся в голове.
Вероятно, мне не удается скрыть свои размышления, и Ани, глядя на моё лицо, смеётся раскатистым детским смехом. Когда она смеётся или улыбается, на её щеках среди сеточек морщинок появляются точечки, которые когда-то были ямочками. Видя её сейчас такой, все страхи и сомнения отступают, и я тут же упрекаю себя за трусость.
— Я расскажу тебе о Ней завтра, хорошо? — говорит Ани, и, соглашаясь, я окончательно расстаюсь с остатками паники и страха.
— У меня есть одно условие, — вкрадчиво говорит Ани.
— Какое? — шепчу я. Тело моё напрягается, а голова уже ждёт неприятных сюрпризов.
— По приезду в Цюрих мы купим тебе что-то тёплое, — улыбается Ани ласковой улыбкой. В её голосе звучит материнская забота.
— Хорошо, — соглашаюсь я. Я рада, что мои опасения насчёт Ани снова не подтвердились. И только сейчас я понимаю, что одета совсем не по погоде, и туфли на босу ногу. Но, как ни странно, мои ноги до сих пор не жалуются на холод, как, впрочем, и всё тело. Странно, ведь я мерзлячка.
«Тебе не стыдно? До сих пор за всё платила Ани, — вдруг упрекает меня голос в голове. — Ты хочешь, чтобы она ещё и за одежду платила?» Меня начинает мучить чувство вины.