— Когда мы прилетим в Цюрих, я куплю себе одежду. У меня есть деньги, — сообщаю я твёрдым голосом.
— Я в этом не сомневаюсь. Но всё же я настаиваю. У меня столько денег, что я мечтаю от них поскорее избавиться, — лицо Ани остаётся серьёзным, но глаза смеются.
Я не могу понять, шутит ли она или говорит правду, но решаю не продолжать разговор о деньгах. Я не знаю, что сказать в ответ. К счастью, неловкую паузу неожиданно прерывает приятный голос стюардессы Барби:
— Не желаете ли шоколада?
Передо мной возникает поднос, полный маленьких шоколадок в красных обёртках с белым крестом.
— Швейцарский? — спрашиваю я, тут же понимая, что задала идиотский вопрос.
— Швейцарский, — вежливо улыбается в ответ стюардесса.
Мои пальцы сами берут две шоколадки.
«Что о тебе подумают? Ты никогда шоколада не ела? Возьми одну!» — начинает ругаться голос в голове. Пальцы отпускают одну шоколадку. Я неловко улыбаюсь стюардессе. Она улыбается мне в ответ всё той же профессиональной улыбкой.
Ани берёт сразу три шоколадки.
Барби исчезает так же быстро, как и появилась.
— Не желаете ли шоколада? — её голос доносится из соседнего кресла.
— Хочешь? С тремя мои зубы не справятся, — Ани протягивает мне две шоколадки.
«Она опять всё заметила и поняла», — улыбаюсь про себя. Я уже привыкла к внимательности Ани.
Я робко беру шоколадки из её руки, и слёзы снова наворачиваются на глаза. «Не реви!» — приказывает голос в голове. Но я ничего не могу с собой поделать. Наверное, напряжение, страхи и переживания начинают покидать моё тело в виде слёз.
— Спасибо. Спасибо за всё, — шепчу я и отвожу глаза, чтобы Ани не успела заметить мои слёзы. Она замечает, но не показывает вида. Ещё одной замечательной чертой её характера, которую я уже успела заметить, является тактичность.
— У нас есть целых восемь часов. Их надо провести с пользой: спать — есть — спать. Поэтому предлагаю поспать. Сон в облаках — самый сладкий сон, — зевает Ани, прикрывая губы рукой. Сказала — сделала. Не дожидаясь ответной реакции на свои слова, она удобно устраивается в кресле и закрывает глаза.
«Сон в облаках — самый сладкий сон,» — произношу про себя. Эта фраза мне очень нравится. С ней невозможно не согласиться, и она как нельзя лучше подходит к ситуации.
Мои пальцы аккуратно освобождают шоколадку от обёртки, и медленно, не торопясь, я кладу маленький чёрный прямоугольник в рот. Он медленно тает на языке. Я наслаждаюсь. Приятная горечь обволакивает рот. Я аккуратно складываю пустую обёртку в маленький красный квадратик и вместе с двумя оставшимися шоколадками прячу в карман пальто.
Моё тело несколько секунд ёрзает в кресле и, наконец, найдя удобное положение, расслабляется и затихает. Монотонное жужжание самолёта действует на меня успокаивающе. Веки становятся тяжёлыми, а рот сладко зевает.
«Это будут самые лучшие каникулы в моей жизни», — обещаю себе, закутываясь в плед. Мне тепло и уютно.
— Сон в облаках — самый сладкий сон, — шепчу я тихо, погружаясь в глубокий сон.
Глава 4
Глава 4
Я снова стою у витрины обувного магазинчика. Мои глаза сразу находят в ней мои любимые ярко-красные туфли.
Незнакомая женщина, которая следовала за мной всё это время, не покидает меня и останавливается за моей спиной.
— Нравятся? — интересуется она мягким приятным голосом с нотками лёгкой хрипотцы, которые часто можно услышать в голосах пожилых людей.
— Извините, я вас не поняла. Что нравится? — я отрываю взгляд от витрины и поворачиваюсь к незнакомке. В магазине у меня не было возможности рассмотреть её, а в полумраке ночной улицы тем более нет шансов хорошо разглядеть человека, который так благородно повёл себя со мной.
— Туфли, — незнакомка изящным жестом указывает на моих красных любимчиков.
— Очень нравятся, — отвечаю я, грустно улыбнувшись, и снова дарю им свой мечтательный взгляд.
Меня настораживает и удивляет присутствие этой женщины рядом, наверное, потому что я не понимаю, почему она следует за мной по пятам и интересуется тем, до чего посторонним людям нет никакого дела. Возможно, ей так же плохо, как и мне, и ей тоже не хочется возвращаться домой? А может быть, ей одиноко, и она просто ищет повод для разговора?
Только сейчас я замечаю, что дождь уже прекратился. Воздух пахнет сыростью, дует лёгкий прохладный ветерок. Моя насквозь промокшая одежда быстро остывает после тёплого помещения, и мне невыносимо холодно.
Я ежусь и смотрю по сторонам, непроизвольно ища хотя бы намёк на пристанище, где могла бы согреться, а ещё лучше — выпить чашку горячего чая.