— Я не умею пить — нет опыта, — комментирую я свой первый глоток и виновато улыбаюсь.
Воцаряется неловкое молчание, но неловким оно кажется только для меня. Моя спутница неторопливо цедит виски со льдом. Она с непринуждённым видом не сводит с меня глаз и почему-то время от времени улыбается.
Я поёрзываю на стуле, чтобы размять слегка затёкшие ноги, и с радостью отмечаю, что моё тело-ледышка начинает оттаивать и приобретать былую пластичность.
— Я не понимаю, — неожиданно говорю я, улавливая в своём голосе странную, незнакомую интонацию. Судя по тому, как расслабленно ведёт себя мой язык, виски действует молниеносно.
— Как-то неправильно получается. Вы ведь должны на меня злиться. Ведь это я сбила вас с ног. А вы пригласили меня сюда, — продолжаю я, не понимая, к чему это говорю, и имеет ли это сейчас значение.
Ани улыбается. Кажется, её забавляет всё, что я делаю и говорю, и она сразу же отвечает, не задумываясь.
— Ответ на твой вопрос очень прост. Я рада, пусть даже и случайной возможности провести этот дождливый, холодный вечер здесь с вами, чем коротать время в одиночестве в своём гостиничном номере. В моём возрасте радуешься любому поводу побыть вне дома, подальше от повседневного однообразия, болячек и мыслей о старости и одиночестве,— Ани на секунду замолкает. Грусть мелькает в её глазах. Мне даже кажется, что в глазах Ани появляется влажная пелена, обычный предвестник слёз. Но, похоже, это лишь моё воображение. Возможно, потому что я очень хорошо её сейчас понимаю, и мне следовало бы расплакаться, а не ей.
— Пока молод, не ценишь того, за что отдал бы всё в старости. Молодость прекрасна. Жизнь бьёт фонтаном событий. Ты как сумасшедший несёшься вперёд, навстречу приключениям и не задумываешься о том, что тебя ждёт за поворотом, — Ани спохватывается.
— Ох, я, наверное, уже утомила вас своими философскими рассуждениями старого человека.
Но я не слышу её последней фразы. Я смотрю на Ани и кривлю губы в печальной ухмылке.
— Фонтаном говорите? Моя жизнь никогда не была фонтаном. А сейчас она напоминает слабый ручеёк, который скоро вообще пересохнет. Мне уже двадцать восемь лет, и я уже догадываюсь, что меня ждёт за поворотом, — заключаю я на удивление спокойным, тянущимся голосом и непроизвольно по-дурацки икаю.
— Любопытно узнать. И что же ждёт вас за поворотом? — Ани тут же реагирует на мои слова. Не скрывая интереса, она уже подперла щёку рукой и приготовилась слушать.
— Мне скоро тридцать! Ни друзей, ни карьеры, ни личной жизни. У меня нет ничего, и я никто, — моя рука неуверенно и расслабленно хватает стакан. Я прильнула грудью к барной стойке и отпиваю большой глоток виски. Голова немного кружится.
Ани внимательно, без эмоций на лице, смотрит на меня и не произносит ни звука. Она вслушивается в каждое моё слово.
Я ставлю стакан на деревянную столешницу барной стойки и утыкаюсь глазами в тонкую светло-коричневую полоску жидкости с маленькими айсбергами льда.
— Да мне даже не с кем выпить в пятницу вечером, — возмущённо мямлю я, удивляясь, что, говоря это, не чувствую себя виноватой и даже не злюсь на себя. Мои губы почему-то не хотят слушаться, но я всё же заставляю их показать ироничную усмешку.
— Но иногда мне всё же везёт, и я развлекаюсь в компании мамы и её подруг, — шучу я с подчёркнутой иронией в голосе.
— Я знаю, что я скучная, занудная, и моим сверстникам неинтересно со мной общаться. Я сама во всём виновата, — поджимаю губы. Это только начало, самое интересное, о чём я хочу рассказать, ещё впереди.
— С работой дела обстоят не лучше. Повышают всех, но только не меня. Я регулярно выполняю работу за своего начальника, пока он развлекается с очередной подружкой, и не могу отказать ему, послать его к черту, а мне так хочется это сделать. Я позволяю ему использовать себя. Я знаю, я слабая и бесхарактерная. Сама виновата, что позволяю ему так вести себя со мной, — говорю как-то бессвязно, язык заплетается, но мне хочется говорить, такое впечатление, что у меня отказали тормоза, и я не могу остановиться.
— А сегодня я узнала, что мой парень, с которым я год встречалась, завёл интрижку и обручился с другой и даже не удосужился сообщить мне об этом. Мы работаем в одной компании: я на двадцатом, а он на двадцать первом этаже. Он не хотел, чтобы его друзья и коллеги знали о нас, и всегда повторял мне, что служебные романы неэтичны. А сам обручился со своей практиканткой. Наплевать ему на служебные романы! Он меня стеснялся. Понимаете? — я смотрю на Ани и встречаю понимание в её глазах.