— Фууф, — громко выдыхает он и поворачивает ко мне голову.
— Темнота добавляет остроту ощущениям, Воробушек, — его большие узкие губы изображают ухмылку.
— Почему ты называешь меня воробушком? Воробьи пугливые, шумные и некрасивые. Пожалуйста, не называй меня так больше, — прошу его как можно мягче, тщательно подбирая слова, чтобы он не обиделся на меня.
Но, судя по отсутствующему выражению лица Грега, понимаю, что он и в этот раз не услышал мою просьбу. Его тело распласталось на постели, но мыслями он где-то в другом месте.
Как бы подтверждая мою догадку, без звука и без слова, Грег неожиданно поднимается с кровати и идет в ванную комнату.
Я натягиваю на себя одеяло. Не знаю почему, но я чувствую себя виноватой. «Может быть, я что-то не то сделала?», — думаю я, и одновременно мой тревожный взгляд бежит вслед за его обнажённым телом.
— Грег? — зову его, надеясь, что он вернётся и поцелует меня.
Мы не виделись неделю, я так ждала этого свидания и немного нежности, как вознаграждение за моё ожидание.
— Что? — слышу короткий вопрос-ответ, от которого мне почему-то становится грустно.
— Давай попробуем в следующий раз что-то новое. А? — я пытаюсь спасти ситуацию, надеясь, что он вернётся ко мне в постель.
— Ты опять начиталась своих романтических книжонок? — его голос доносится уже из ванной комнаты. Я отчётливо слышу не только нотки иронии, но и осуждение в его голосе. Кажется, моё самолюбие только что получило пощёчину.
Морщусь и съезжаю с головой под одеяло. Ну вот, зачем я ему разболтала о своём единственном развлечении? Теперь будет подтрунивать надо мной. Ругаю себя и одновременно прислушиваюсь к звукам по другую сторону одеяла.
Глухо хлопнула крышка ведёрка. Крякнули звенья душевой занавески. Зашуршала вода.
«Я обязательно должна серьёзно поговорить с Грегом. Надо сделать это сегодня. Хватит тянуть. Вот он только закончит принимать душ, и я скажу ему,» - кусаю губы и лихорадочно думаю, как начать разговор.
Душ перестал шипеть. Опять крякнули звенья занавески. Я тут же выныриваю из-под одеяла.
Грег уже стоит в дверном проёме ванной комнаты.
— Я в последнее время не в настроении на эксперименты, Воробушек. Ты же знаешь, как я пашу ради этого чёртового повышения, — он делает акцент на последних словах, и на его лице всё то же отсутствующее выражение, которое повергает меня в лёгкое недоумение. Он со мной и не со мной сейчас.
Внутренне пытаюсь с ним согласиться и спешу кивнуть головой в знак согласия. А тем временем мои глаза блуждают по его телу. Высокий, худощавый, хорошо сложенный. Белоснежная кожа, чёрные волосы, тёмно-карие глаза, прямой нос, тонкие большие губы. Есть что-то хищное в его облике. Он напоминает мне ястреба. И...! Он опять взял моё любимое полотенце!
Грег подходит к пуфику у кровати, бросает мокрое полотенце на пол и натягивает брюки. Мои глаза округляются.
— Как, ты уже уходишь? — разочарованно шепчу я.
— Да, Воробушек, надо идти. Дела.
— Но сегодня же пятница, — мямлю я и втайне надеюсь, что он всё же передумает и останется.
А тем временем Грег уже торопливо застёгивает рубашку и смотрит на меня. Его глаза и губы улыбаются.
— Надеюсь, твоя мама не догадывается, что ты здесь вытворяешь?
Я заливаюсь краской.
— Нет, Грег. Конечно, не знает! — я не могу понять, издевается он или говорит это всерьёз. Но точно знаю, что моей мамы он боится не меньше, чем я.
Подсознательно понимаю, что выбрала не самый подходящий момент.
— Грег, я уже давно хотела поговорить с тобой... Я хотела поговорить с тобой о наших отношениях, — начинаю я робко и издалека. Запинаюсь, как двоечница, невыучившая урок. Пытаюсь выдавить из себя то, что сидит у меня в голове, но слова упрямо застревают в горле.
— Я знаю, о чём ты. Ты хочешь сказать, что ещё не готова к сексу, — заключает он, слегка улыбнувшись.
Он опередил меня, но вообще-то я хотела сказать, что была бы не прочь наконец попробовать.
Грег подходит к постели и наклоняется ко мне. Я расплываюсь в надежде, что получу хоть чуточку внимания от него, но вместо этого получаю сочувствие.
— Я всё понимаю, Анабель, — вздыхает он.
— С такой мамой, как у тебя, у меня с сексом тоже возникли бы проблемы, —добавляет Грег с явным сожалением.
— Но у меня нет с этим никаких проблем, — слабо протестую я. И тут же вижу перед глазами серьёзное лицо мамы и слышу её слова в ушах: «Только после свадьбы, Анабель!».
«Но тогда мне было шестнадцать!», — чуть было не отвечаю образу матери вслух.
«Чёрт, я схожу с ума или у меня действительно проблемы?» — злюсь на себя, уставившись отсутствующим взглядом в одеяло.