Я восхищаюсь ею и одновременно гадаю, во сколько мне всё это обойдётся.
Ровно в одиннадцать часов утра чёрный «Мерседес» Йорга уже ждёт нас у входа в гостиницу. На мне все обновки. Старую одежду я без сожаления оставила в бутике. Ани настояла, и мы купили ещё тёмно-зелёное элегантное пальто и красную сумку. Несмотря на мои протесты, за всё заплатила Ани. Я не знаю, почему она так добра ко мне, но обязательно верну ей деньги.
Шофёр Йорга, Петер, добродушный рыжеволосый детина, всю дорогу на ломаном английском рассказывает нам о Швейцарии.
— Неужели Йорг позаботился о том, чтобы его шофёр стал профессиональным гидом по Швейцарии? — тихо шепчет мне на ухо Ани. Я хихикаю в ответ. Но я знаю, что мы обе признательны Петеру за его старания.
Наконец-то мы стоим у входа в монастырь Айнзидельн. Петер остался ждать нас на подземной парковке недалеко от монастыря.
— Проси у Чёрной Мадонны то, в чём ты сейчас больше всего нуждаешься. Она обязательно исполнит, — говорит мне Ани серьёзно.
— Идём же скорее! Мне не терпится её увидеть, — она тянет меня за руку.
Через огромные двери парадного входа мы входим внутрь монастыря. Как же здесь красиво и величественно! Ани уже стоит у статуи Чёрной Мадонны. Я подхожу к ней. Ничего подобного раньше я не видела. На Мадонне золотое парчовое платье, расшитое бисером, стразами и пайетками. Она буквально сияет!
Ани подходит к статуе настолько близко, насколько это возможно. Она, как зачарованная, смотрит на неё и, кажется, не замечает моего присутствия.
— Как же ты прекрасна. Именно такой я тебя и видела, — тихо шепчет Ани, не сводя глаз с Чёрной Мадонны.
— Как же долго я ждала, чтобы поблагодарить тебя, — вздыхает она. Я знаю, что её слова адресованы Чёрной Мадонне. Губы Ани переходят на едва различимый шёпот. Я понимаю, что это очень личный момент для неё, и оставляю Ани в одиночестве.
Я сижу на лавочке напротив алтаря с Мадонной и пытаюсь сосредоточиться.
— Что бы попросить у Мадонны? — размышляю я, пытаясь прислушаться к себе. Но никак не получается. Рядом со мной непрестанно чавкает губами столетняя бабуля.
Я брожу по центральному залу монастыря. Как же здесь красиво! Чего только стоит резная мебель — настоящее произведение искусства. А роспись стен и архитектура помещения просто завораживают.
Осмотрев всё, я возвращаюсь к Чёрной Мадонне. Ани уже ждёт меня.
— Она модница! У неё больше тридцати платьев и свой собственный «хранитель одежды» — служитель монастыря. Представляешь, самое старое платье датируется 1685 годом! Но гид лучше расскажет нам обо всём. Идём!
Мы послушно следуем за пожилой брюнеткой — нашим гидом. Она рассказывает нам много интересных фактов о монастыре, искусно переплетая их с легендой об отшельнике Майнраде, который обосновался в этих местах для уединённой жизни в молитве.
Монахи явно не бедствуют. У них есть свой винный погреб. Вино они производят сами и сами же его пьют. У них есть всё, чтобы прокормить себя, и даже современная конюшня с лошадьми собственной монастырской породы.
Интересно было послушать историю Чёрной Мадонны — черной от пыли и копоти свечей. Также мы узнали грустную страницу истории о нашествии французских солдат-варваров. Оказывается, в Европе это была не единственная Чёрная Мадонна. Мне стало любопытно, почему Ани выбрала именно швейцарскую Чёрную Мадонну?
Перед тем как покинуть монастырь, я всё-таки успеваю пообщаться с Чёрной Мадонной. Моё желание не отличается оригинальностью — оно старо как мир. Все люди хотят быть счастливыми, но не все знают как. И я принадлежу к их числу. Поэтому я прошу Мадонну помочь мне узнать, как стать счастливой.
Мы возвращаемся в Цюрих. В машине царит молчание.
— Извини, но я хочу спросить тебя. Если это личное, то... — начинаю я издалека.
— Спрашивай. Если я не захочу отвечать, то так и скажу, — улыбается мне Ани.
— Почему ты выбрала швейцарскую Чёрную Мадонну? Почему ты так с ней разговаривала? — интересуюсь я, сгорая от любопытства.
— Она сама выбрала меня. Она пришла ко мне во сне, — задумчиво отвечает Ани.
Мои глаза увеличиваются вдвое. Я не знаю, воспринимать ли сказанное всерьёз. Я не верю в подобные вещи. Но из уважения к Ани я молчу и внимательно слушаю её.
— Это было в молодости. Тогда я потеряла всё: любимого, веру в себя, уважение к себе, — она указала глазами на запястье с браслетами. И я тут же поняла её. Под браслетами она скрывала шрам — напоминание о попытке самоубийства. Она говорила об этом в первый вечер нашего знакомства.
— Благодаря ей я нашла себя и стала рисовать, и это спасло меня, вернуло радость к жизни, — произносит Ани, глядя в окно машины, словно увидела в нём что-то важное и сокровенное.