— Покраситься в блондинку, — отвечаю я.
— И, может быть, ещё челку подстричь, — добавляю неуверенно и смотрю на себя в зеркало.
Я ещё не успеваю сесть в кресло, как Джузеппе уже бесцеремонно сдёргивает чёрную резинку с моих волос и запускает в них руки.
— Прекрасные волосы, — выносит вердикт Джузеппе. — В какой цвет красим?
Я указываю на фото платиновой блондинки на стене.
— Нет! Нет! Капут! — машет он руками, тыкая пальцем в мою шевелюру. Он красноречиво объясняет свою точку зрения, и его «капут» я прекрасно понимаю.
Джузеппе показывает на другое фото на стене.
— Мелирование с тонированием, — настаивает он.
Я смотрю на Ани, вижу её одобрительную улыбку и киваю Джузеппе в знак согласия.
Вместо ответа он исчезает, и уже через несколько минут катит перед собой небольшой чёрный столик. Он быстро накидывает на мои плечи чёрную накидку, устраивается на маленьком круглом стуле позади меня и, тихо напевая под Рамазотти, начинает колдовать над моими волосами.
Мы договариваемся с Ани, что она зайдёт за мной через три часа. Когда она выходит из парикмахерской, чтобы вернуться в гостиницу и немного отдохнуть, я решаю последовать её примеру. Прикрыв глаза, чтобы слегка расслабиться, я незаметно для себя засыпаю.
— Смываем, — мурлычет мне на ухо мужской голос, разбудив меня.
Через десять минут с большим махровым тюрбаном на голове я смотрю на своё отражение в зеркале. Наступает тот самый долгожданный и волнительный момент. С одной стороны, мне не терпится увидеть результат трёхчасовой работы Джузеппе, а с другой — мне страшно. А вдруг мне не понравится? Я никогда в жизни не красила волосы. Мама всегда говорила, что у меня идеальный цвет волос.
Когда Джузеппе сдёргивает полотенце, я закрываю глаза, чтобы открыть их только тогда, когда всё будет завершено.
Зажужжал фен, обдав меня тёплой струёй воздуха. Я всё ещё не решаюсь открыть глаза и терпеливо жду.
— Белла! — раздаётся довольный голос Джузеппе.
Я заставляю себя разомкнуть веки и посмотреть в зеркало. Первое, что я вижу, — горящие одобрением глаза Ани, которая уже вернулась из гостиницы, и белозубую улыбку Джузеппе. Перевожу взгляд на свое отражение и встречаюсь там с блондинкой с большими голубыми глазами. Эти глаза принадлежат мне, но раньше они были серыми! Может, цвет волос изменил их? Или мне это только кажется? Девушка мне очень нравится, но я всё ещё не могу поверить, что это я!
— Чик-чик, и готово, — с улыбкой произносит Джузеппе, ловко орудуя ножницами. Он не стрижёт, он творит. Снова жужжит фен, а в руках Джузеппе кутится расческа-валик.
— Готово! — глаза парикмахера сияют гордостью.
Мне не хочется прощаться со своим отражением в зеркале, но нам уже пора уходить. Я поднимаюсь с кресла, беру свою чёрную резинку со столика и тянусь к волосам, собираясь привычным движением собрать их в конский хвост.
— Это преступление — прятать такие красивые волосы в хвост! Зачем тогда было их красить? — возмущённо восклицает Джузеппе.
Я улыбаюсь и молчу. Он прав. Я выбрасываю резинку в мусорку и прощаюсь с ней, а заодно и с моей прежней, скучной жизнью и внешностью серой мышки.
— Браво, Белла! — радостно комментирует мой поступок Джузеппе и хлопает в ладоши. Делая это, он не догадывается, что поддерживает не только мои действия, но и мои мысли.
Ровно через три часа я выхожу из салона, и вечерний Цюрих встречает меня уже блондинкой. Мои распущенные волосы непривычно щекочут нос. Очень хочется собрать их обратно в хвост, но это уже невозможно — с резинкой я рассталась навсегда. Я замечаю, как несколько проходящих мимо мужчин задерживают на мне взгляд. Мне становится неловко. «Показалось», — успокаиваю я себя.
Уже стемнело. Центр Цюриха озаряется уличными лампами и гирляндами разноцветных фонариков. Днём город выглядел иначе — тоже красиво, но не так нарядно и празднично. Путь к ресторану проходит через главную улицу Цюриха — Банхофштрассе. Конец ноября, и Цюрих уже готовится к Рождеству. Небо над Банхофштрассе усыпано звёздами, но они не настоящие. Звездопад из тысяч маленьких лампочек струится из темноты и кажется, что он щекочет макушки прохожих.
Можно часами смотреть на падающие звёзды и бесконечно загадывать желания. Сама улица напоминает рождественский лес. Украшенные разноцветными шарами и гирляндами ёлки — маленькие, средние и большие — стоят у входов магазинов, бутиков, аптек, ресторанов, гостиниц и офисов. Цюрих — столица банков, и никто не может с ними соревноваться. Перед величественными офисами банков стоят самые большие ёлки, украшенные так богато, что хвои на них почти не видно.