Я фотографирую на ходу, не целясь, и, наверное, уже сделала не меньше сотни снимков. Время от времени на нашем пути встречаются хижины-киоски, напоминающие домики гномов. Из них струится свет, клубится дым и веет теплом. Они зазывают прохожих горячими каштанами, рождественскими сладостями и сувенирами.
— Завтра перед отъездом обязательно купим горячих каштанов и набьём карманы сладостями, — обещает мне Ани.
Мы сворачиваем в лабиринт улочек старого города. В отличие от Банхофштрассе, они вымощены старым булыжником. Каблуки моих новеньких сапожек постоянно застревают между камнями.
— Это дорога смерти для элегантной обуви, — шучу я.
— Да уж, немало модниц испортили здесь свои туфельки, — соглашается Ани.
Мне очень хочется есть, и это неудивительно. Слева, справа и впереди светятся окна ресторанчиков. Они все необыкновенно уютные и манят своими старинными лампами и столиками с белыми скатертями. Из холодной зимней ночи мне хочется нырнуть в уют и тепло любого из них.
— Мы на месте! — торжественно объявляет Ани, останавливаясь перед зданием, которое больше напоминает жилище скупого гнома, чем ресторан. Ни гирлянд, ни ёлки здесь нет. Посетителей встречают у входа только два больших железных фонаря.
— Часто самые лучшие рестораны не требуют рекламы и броских украшений. Их и так все знают, — комментирует Ани с довольным видом.
Внутри ресторан такой же простой и скромный, как и снаружи, но это дорогая простота — простота с шиком. Белые бабушкины занавески украшают небольшие окна. Такие стулья, как здесь, можно найти на распродаже антикварной мебели. Скорее всего, там их и купили. Небольшие столики прячутся под белоснежными скатертями и прижимаются друг к другу, словно боятся, что их разлучат. Несколько антикварных люстр под потолком освещают тусклым светом помещение. Если бы не светильники на стенах, посетители едва видели бы, что едят.
Удивительно, как детали могут оживить и придать шик простой обстановке. Этими деталями здесь являются картины, подсвечники и расписанные фресками стены. Небольшая пушистая ёлка украшена тоже "скромно" — антикварными ёлочными игрушками. Явно владелец ресторана — большой любитель старины.
Посетителей в ресторанчике уже предостаточно. Мои глаза насчитывают всего три свободных столика, но и на них стоят таблички «Зарезервировано».
Мы сидим за столиком у окна. Молодой официант мурлычет нам что-то на швейцарском, но, увидев наши выражения лиц, сразу переходит на ломаный английский с сильным итальянским акцентом. После общения с парикмахером Джузеппе я уже могу по акценту узнать национальность говорящего.
Ани заказывает бутылку самого дорогого красного вина. Сейчас она напоминает мне гусара, который угощает всех шампанским.
От традиционного «Нюсли салата с яйцом» мы решительно отказываемся.
— Я не знаю, что такое Нюсли, но салат уже звучит скучно, — признаётся мне Ани. Я полностью с ней согласна.
— Ух ты, оказывается, фондю бывает не только сырным, но и мясным! Надо обязательно попробовать, — восторженно комментирует Ани, всё ещё изучая меню.
На закуску мы заказываем блюдо с различными сортами швейцарского сыра. А на горячее — блюда швейцарской кухни, собственно говоря, мы здесь только ради них.
— Мясное фондю и два «Цюри Кшнецлец», пожалуйста. С ума сойти, я чуть язык не сломала, — смеётся Ани, заказывая горячее. Я, прикрыв рот рукой, хихикаю.
В ресторанчике много швейцарцев, и, слушая их, я отмечаю, что швейцарский язык не отличается лёгкостью в изучении, хотя звучит очень сладко, мелодично и иногда даже смешно. Чтобы овладеть этим языком, определённо нужна профессиональная помощь логопеда.
С десертом решаем не торопиться.
— За начало нашей поездки, за встречу с Чёрной Мадонной и за твой новый имидж! — торжественно произносит Ани.
Мы пьём вино, едим сыр и болтаем. У меня снова, как и утром, возникает то же знакомое ощущение, что мы знакомы сто лет.