Немного выждав и насладившись нашей реакцией на увиденное, Айрон начинает рассказ о соборе как настоящий профессиональный гид.
— Обратите внимание на внутреннее оформление, — говорит он, указывая на стены, покрытые мозаикой. — Каждая капелла оформлена в уникальном стиле, в том числе капелла Святого Иоанна, которая считается одной из самых значительных в соборе. Здесь можно увидеть работы таких мастеров, как Маттео Пелликано и Алоизий Лебранд. Эти произведения искусства созданы в семнадцатом веке. Собор оформлен в стиле барокко. Посмотрите на фрески. Они изображают сцены из жизни Святого Иоанна и других святых, — Айрон делает паузу, чтобы мы могли насладиться красотой помещения.
— А здесь захоронен великий магистр Жан Паризо. Его надгробие — одно из самых великолепных в соборе, — продолжает Айрон. Он явно здесь не впервые, но по-прежнему восхищается великолепием собора.
Ани идёт медленно, кажется, её не интересует красота вокруг неё. Она внимательно изучает пол собора. Я удивлённо поглядываю на неё и верчу головой в ожидании появления обещанного родственника.
Айрон, как и я, замечает повышенный интерес Ани к полу собора и, как истинный профессиональный гид, переключает свой рассказ со стен на пол:
— Сейчас мы идём не просто по уникальному мраморному полу, а по надгробиям мальтийских рыцарей. Каждая надгробная плита — произведение искусства. Всего их четыреста. Именно столько рыцарей ордена покоятся под полом собора. Каждая плита вырезана из мрамора и украшена сложными резьбами, гербами и символами, отражающими статус и заслуги её владельца. Некоторые плиты имеют даже вкрапления драгоценных камней. Каждое надгробие уникально и рассказывает свою собственную историю о подвиге и верности рыцарей, — с восхищением повествует Айрон.
От услышанного по моему телу пробегают мурашки. Каждый шаг вызывает у меня трепет, потому что я осознаю, что под моими ногами покоятся рыцари Ордена госпитальеров. Я слушаю Айрона и изучаю каждую плиту под ногами. На них изображены гербы, кресты и латинские надписи, рассказывающие о жизни и деяниях тех, кто похоронен под ними. Разные надгробия отличаются по стилю и деталям: некоторые украшены цветными мозаиками, другие — изысканными резьбами, создающими сложные узоры. Мало одного дня, чтобы хорошенько рассмотреть все надгробья.
— Нашла! — слышится радостный восклик Ани за моей спиной. Я вздрагиваю от её возбужденного голоса и резко оборачиваюсь, одновременно замечая довольную улыбку на лице Айрона, который уже наблюдает за странным поведением Ани.
Ани взволновано смотрит на плиту под своими ногами. Вдруг неожиданно для нас она опускается на колени и нежно гладит рукой высечённые на ней надписи, узоры и мозаику. Минуту спустя, вспомнив о нашем присутствии, она поднимает на нас глаза, полные счастья и восторга. Сейчас она похожа на того, кто только что нашёл клад, который так долго долго искал.
— Спасибо, Айрон, что помог мне найти его, — благодарит Ани Айрона дрожащим от волнения и благодарности голосом.
— Это мой родственник, — обращается она ко мне и сияет от радости, всё ещё гладя надгробную плиту. И до меня доходит, что «живого» родственника я сегодня не увижу. Что ж, Ани и в этот раз удалось удивить меня.
— Идём, — шепчет мне на ухо Айрон, и мы оставляем Ани наедине с её «родственником».
— У неё в жилах течёт французская кровь, — улыбается он, ведя меня вглубь собора.
Одну за другой мы проходим девять часовен. Целого дня мало, чтобы осмотреть собор. У каждого его угла, у каждой плиточки есть невероятная история или тайна. Как же нам повезло, что здесь с нами Айрон. «Ему надо было стать гидом — это его настоящее призвание, а не продавцом сувениров», — думаю я и одновременно удивляюсь, как ему удаётся запомнить столько имён, подробностей и фактов о соборе, о которых он так интересно и доступно мне рассказывает.
Со словами: «Ты должна её видеть. Я обязательно должен показать тебе её...», — Айрон останавливается перед большой тёмной картиной с неприятным сюжетом.