Стою посреди раздевалки по стойке смирно, смотрю в зеркало и злюсь на себя за то, что выбор белья вызывает у меня такую проблему.
Кусаю бледно-розовые, вечно сухие губы. Обычно они напоминают бантик, но сейчас, от тяжелых раздумий, стянулись в морщинистый кружок. Хмурю густые брови, доставшиеся мне по наследству от бабушки-красавицы. Мне часто говорят, что в моей внешности есть что-то детское и наивное. Наверное, поэтому меня никто не воспринимает всерьез, даже когда я злюсь. Смотрю на свое отражение в зеркале и понимаю, что в этом есть доля правды.
— Хватит! Надоело здесь торчать. Черный или красный? Решай уже поскорее! — злюсь на себя еще сильнее, уже уставшая от мук выбора.
— Решу по пути к кассе, — говорю себе и выхожу из раздевалки.
Стоя у кассы, я все еще мучаюсь. Моя голова уже начинает болеть от непрекращающегося внутреннего диалога.
— Красное.
— Нет, лучше черное. Красное слишком вызывающее.
— Черное.
— Нет! Красное!
— Возьми красное! Возьми красное! Красное!
— Да куда я его одену? Черное практичнее. Я и потом смогу носить его на работу.
— Возьми два!
— Нет, дорого.
— У тебя есть деньги!
— Я не ношу кружевное белье. Зачем мне два комплекта?!
Внутренний диалог мгновенно прекращается, когда я вижу лицо молоденькой продавщицы. Она сверлит меня вопросительным взглядом и тихо постукивает указательным пальцем по столу. Не думаю, что её сильно удивляет мое состояние, которое достаточно красноречиво отражено на моем лице. Она продавец, но ничто человеческое ей не чуждо; она хочет поскорее обслужить еще одну нерешительную клиентку с сумасшедшим взглядом — ну, это я про себя.
Кладу белье на стойку и неуверенно отодвигаю красный комплект в сторону.
— Черный? — спрашивает продавщица.
— Черный, — утвердительно киваю в ответ.
Девушка радостно улыбается, мечтая заполучить мои деньги и скорее избавиться от меня. Она хватает своими наманикюренными пальчиками черный комплект, привычным движением снимает с него страховку и ловко заворачивает мое приобретение в розовую шуршащую бумагу.
Наблюдая за продавщицей, отмечаю, что у нее очень ухоженные руки, и судя по тому, как она ими «машет», подготавливая мою покупку, она явно демонстрирует покупательницам их красоту.
Зачарованная её руками, решаю, что мне тоже не помешало бы сделать маникюр, и тут же хвалю себя за то, что нашла отличный повод провести время с пользой. Я уже не помню, когда в последний раз обращала внимание на свои руки и ухаживала за ними. Но больше всего меня радует, что я нашла замечательный предлог не возвращаться домой.
Я расплачиваюсь и одновременно прощаюсь глазами со все еще лежащим на стойке красным бельем.
Обменявшись любезностями с продавщицей, иду к выходу.
Дзинь-Дзинь! — дружелюбно, звонким голосом прощается со мной колокольчик.
После уюта и тепла магазинчика дыхание сырой, серой осени окатывает меня холодной волной, и я ежусь, закутываясь в своё черное пальто.
«Теперь надо привести ногти в порядок», — говорю я себе и пытаюсь вспомнить, где я недавно видела маникюрный салон. Вспомнила!
Переходя дорогу, вижу витрину своего любимого обувного магазинчика. Я никогда ничего в нём не покупала, но мне просто нравилось смотреть на красивую обувь и представлять, что у меня есть повод выйти в ней на люди.
В витрине красуется пара ярко-красных туфель на высоких, острых как иглы шпильках. Они, как кровавые пятна на черном бархате обивки витрины, не могут не притягивать взгляды проходящих мимо людей, включая и мой. Я давно уже влюбилась в эти туфли. Каждый раз, проходя мимо, я, как зачарованная, не могу оторвать от них взгляд.
— Они бы отлично подошли к красному белью, если бы ты его купила, — предательски шепчет голос внутри меня.
— Да, идеально бы подошли, но мне их некуда надеть. Да и если быть честной, мне просто не хватит смелости их надеть, — отмахиваюсь я от голоса и иду дальше.
Стоило мне только сделать первый шаг - вырваться из своего склепа, как день пролетел замечательно и незаметно. Я сделала маникюр и педикюр, заехала к маминой парикмахерше Китти, которая сделала мне одолжение и подстригла челку вне очереди. Потом я купила новую тушь, губную помаду и румяна...
Я вернулась домой только под вечер — усталая, счастливая и гордая собой. Не припомню, чтобы я с таким удовольствием посвящала себе столько времени. Вернее, раньше я вообще не посвящала его себе, за исключением чтения книг, конечно. Уход за собой и украшение тела оказалось очень приятным занятием, и я не помню, когда занималась им одна, без мамы.