Второй персонаж, Нобия, непосредственно на Аниаре не присутствует. Она появляется в рассказе космического матроса как олицетворение человеческой совести, доброты и самопожертвования, как человек, «который не был никогда ленив на состраданье людям и на жертву». Именно Нобия, находящая в себе силы стирать и шить изгоям марсианских тундр, должна была стать главной героиней продолжения «Аниары» (поэт успел написать лишь отдельные его фрагменты — «Дориды»).
Образы Изагели и Нобии воплощают в себе те два человеческих начала — интеллект и гуманность,— с которыми поэт связынаст надежду на будущее для людей.
Исход поэмы глубоко трагичен: 24 года полета (по числу часов в сутках) завершаются вечным сном. Сам поэт говорит о «конце трагедии». Но означает ли трагический финал, что концепция Мартинсона была пессимистична? Известно, что у поэта был иной вариант финала: спасение людей с Аниары на «райской планете». Намек на это сохранился в 102-й песне: «Когда-то я придумал рай для них». Но такое завершение содержало для Мартинсона мотив примирения, компромисс, а «Аниара» же мыслилась им как бескомпромиссное предупреждение человечеству, как грозная картина ожидающего его возмездия, если совершится непоправимое. Законы природы, говорил поэт в одном интервью, «не прощают насилия над ними и использования их в целях уничтожения». За трагическим чувстном одиночества, покинутости в космической бездне, пережинаемым людьми с Аниары, оторванными от своих корней, от Земли и человечества, угадывается страстная мечта писателя о единении всех людей.
С мыслью об обреченности не вяжется и удивительное поэтическое богатство, художественный универсализм поэмы, этого «эпоса атомной эры». Мартинсон использует в ней не только все многообразие современного языка от высокой поэтической речи до разговорной, но органично вводит в нее научно-техническую терминологию, обращается к словотворчеству на основе законов и ассоциаций живого языка, изобретая фантастические термины или причудливый жаргон Дорисбурга, на котором изъясняется Дейзи. Основной стихотворный размер поэмы — ямб, но в целом ряде песен звучат разнообразные ритмы от гекзаметра и напевов рун «Калевалы» до модного шлягера. Текст поэмы содержит многочисленные ассоциации и аллюзии исторического, культурного, мифологического характера, не только в виде заимствований и цитат, но и в форме скрытых намеков, мотивов, метафор, ритмических фигур и т. п. Тем самым необычайно расширяется перспектива поэмы, она включается в контекст многовековой культурной гуманистической традиции.
В критике не случайно высказывалось мнение (с учетом неизбежных потерь при поэтическом переводе), что, будь «Аниара» написана на каком-либо из «мировых» языков, она почиталась бы одним из самых выдающихся поэтических памятников нашего времени.
В 1959 году в Стокгольме была поставлена опера композитора К. Б. Блумдаля «Аниара». Либретто по поэме Мартинсона создал крупный шведский поэт Эрик Линдегрен, а сам Мартинсон написал для оперы несколько новых песен. Опера вызвала сенсацию в музыкальном мире и позже звучала в ряде других европейских стран. Первым переводчиком «Аниары» на иностранный язык был датский поэт-коммунист Отто Гельстед, затем последовали переводы на немецкий, английский, финский языки.
А. Мацевич