По улицам маленького городка Энница струились узкие потоки воды. Над городом стояло мутно-серое небо, небо извергало крупные холодные дождевые капли, которые падая на брущатку, сливались с околобордюрными потоками.Крупные капли становились мелкими и моросящий дождь завыл заунывную мелодию затяжного дождя.
На окраине г.Энница пожилая семейная пара с внуком сдавала внаем небольшую комнату с верандой. Жилище представляло собой вид обыкновенного дачного домика с множественным соседством точно таких же домиков, по левую сторону от дома был лес, по правую-дорога к центру города. За домом рос небольшой сад, в котором развесистая ива занимала большую часть площади. Под ивой стояла скамейка с навесом. Ивовые ветви окутывали скамейку до земли. Так что с первого раза ее не сразу было приметно. По правую сторону сада кусты шиповника чередовались с жасмином. В окружении шиповника и жасмина росла береза, вокруг которой цвели густо посаженные желтые лилии. Природные краски не совсем точно передавали яркость цветов, дождливая погода слизала весь Энницкий пейзаж.
Ровно в полдень по городскому времени на второй этаж дома в комнату с верандой взошла молодая особа в черном кашемировом платье ниже колен с легкой терракотовой косынкой на голове, под котОрой была заметена копна чуть вьющихся пепельных волос. Небольшой рыжий кожаный чемодан и такого же цвета сумочка заканчивали ее туалет.
Судя по виду и гостеприимности хозяев ее здесь уже ждали. Вслед за горячим липовым чаем и небольшой учтивой беседой хозяева спустились к себе на первый этаж, оставив девушку в мокрых туфлях и с усталой благодарной улыбкой одну…
Описание прожитой жизни девушки начнем с ее рождения. Мать ее Анна Николаевна Созерцалова вела курс лекций по культурологии в местном университете и слыла за специалиста хорошего, но крайне не приспособленного к реальной жизни и несколько мечтательной. Отца своего девушка не знала, он кажется не присутствовал при ее рождении. Вероятно Анна Николаевна встретила его во время особенно высоких мечтаний, по крайней мере никто из родных и знакомых его не знал.
«У Анечки иначе и быть не могло» - говорили то ли сочувственно то ли язвительно близкие. Тем не менее девочка родилась здоровая и очень не похожая н на мать ни на других, даже очень дальних родственников.
«Стало быть похожа на отца, а следовательно он реально существовал» - привели к заключению родственники. Анна Николаевна в выборе имени ребенка проявила не присущую ей природную твердость и нарекла девочку Вестой, в честь олимпийской богини семейного очага. Чем вызвала резкое негодование близких и друзей. Но мало помалу все привыкли и не наче как Веста окликали девочку.
Мать вела воспитание Весты исключительно эстетически. Внешнй вид Весты, ее туалет, манеры, речь достойны были бы лучших похвал от преподавателей института благородных девиц.
К сожалению, крайне не ценимое умение в наше время! Она производила впечатление чудачки среди сверстников. Родители детей говорили о ней: «Вся в мать. Даже к небесам глаза обращены». Но к величайшему сожалению, как и мать, Веста совсем не знала и не понимала обманчивых, жестоких законов жизни.
Семнадцати лет Веста по настоянию заботливых сестер матери, но вопреки просьбам Анны Николаевны, не желавшим расстаться с единственным близким существом, уехала учиться в столицу. Присматривать за ней было поручено зятю старшей сестры Анна Николаевны, Льву Кирилловичу Меньшову. Лев, без церемоний на ты просил он называть себя Весту, был хорошо сложенный мужчина сорока лет. Вид зрелости ему придавали очки в прозрачной оправе на носу и строгая угловатая форма военного служащего. Будь он без очков и, скажем, в более простой или домашней одежде, его вполне можно было принять за тридцатилетнего.
Новая жизнь сразу, не давая остановиться и осмыслить что-то, отдышаться, вихрем захватила и закружила Весту. Девушки удивленно смотрели и слушали ее, добавляя в конце беседы: «Ну, оригинал!» Парни же умилялись ее простотой, где не было и тени кокетства, только вежливое обращение и учтивость.
Нужно отметить, что к семнадцати годам Весту без преувеличений можно было бы отнести к красавицам, хотя ей решительно не хватало уверенности в своей красоте и осознанности оригинальности. Грация ее движений – это была природность, не наигранность и даже не мастерское умение.
Волосы цвета темного пепла, длинные, до пояса, обрамляли ее немного зауженное к побородку лицо, чистое, без намеков на веснушки. Только небольшой родинкой на щеке отметила ее природа. Голубые глаза были так бледны, почти прозрачны. Русалочьи глаза невольно создавали видимость загадочной, не без греха души. Смуглая кожа придавала ей экзотичности, развитой стан напоминал стебель, отяжеленный спелостью зерен. Как было не обратить на нее внимания.