Но не все учителя были заняты важными делами. К избушке лесника припёрся вечно всем недовольный очередной профессор гербологии, и давай ругать хагридов огород! Сам Хагрид тяжко вздыхал, преданно пучил глаза на манер домовика, шумно сморкался в полотенце при особо драматических пассажах… Каким ветром этого критикуна на грядки занесло? Нет, он правда думает, что вот прям щас благодарный полувеликан выкопает уже поднявшуюся картошку и пересадит её в стороне от опушки леса? И морковку вместо кабачков, и перчики за капустную гряду?
Хагрид тупо пялился на разошедшегося профессора, стараясь, чтоб морда была попроще, а про себя подсчитывал количество необходимых на зиму крапивных веников. Крапива-то — самый сок! Серп заточить и…
— Мистер Хагрид, вы меня совершено не слушаете!
— Дык эта… пущай картоха-то растёт… Али вам кустик дернуть? — Хагрид смущённо сморкнулся, при этом неловко махнув перед лицом визитёра далеко не свежим полотенцем. Тот брезгливо отпрянул:
— Тьфу! Перед кем я распинаюсь?!
Глядя вслед гневно утопавшему прочь гербологу, Хагрид злорадно ухмыльнулся. Всё-таки есть толк и в репутации неотёсанного дурня! Профессор зачем приходил? Стрясти с лесника обещание приволочь что-нибудь зелёное и волшебное из Запретного Леса. Желательно из самой глубины и неизвестное магической науке. И чтоб даром, то есть бесплатно. Корячься, Хагрид, лезь в дремучие дебри, копай там чего пострашнее, и если оно тебя не сожрёт, подари любимой школе. Нет, студенты твоих стараний не увидят, потому как кое-кому деньги нужны. Продаст учёный хмырь волшебную зелень, как есть продаст! И скажет, мол, само оно засохло.
Как шепнул леснику на очередных чайных посиделках завхоз — знаток всех местных сплетней, герболог в пух и прах проигрался в картишки опасным людям. Даже дом свой заложил.
— Древня ему, что ль, притащить? Позубастее. Порадовать бедолагу, то есть древня. Хы, так и сделаю! Хотя нет, за пожёванного герболога директор заругает. Ладно, пусть живёт.
* * *
Это случилось вечером, когда Хагрид почти закончил выглаживать рубанком на верстаке новую стойку в коровью кормушку. Старую подпорку бурёнка как-то умудрилась сломать. Проверяя ладонью почти готовое изделие, полувеликан неожиданно ощутил колкое тепло в груди, а по руке словно хлынул ручеёк. Кисть окуталась серебристым светом, который, следуя за движением пальцев, идеально разгладил древесину.
— Ох ты ж! — Хагрид отдёрнул руку, свечение тут же пропало.
Лесник испуганно зажмурился, посидел, осторожно открыл глаза… рука как рука. Повертел, поглядел, даже понюхал. Может, почудилось? Настороженно сопя, погладил ладонью деревяшку. Ничего.
Вспомнилось тепло в груди и вроде как ручеёк… Ладошка тут же окуталась бледным сиянием. С любопытством поигрался, решая для себя, что за диво такое? Приглаженная тусклым светом древесина выглядела как полированная. Рубанок её не брал. Острый кончик стального ножа оставлял царапины. Следов от ногтей не осталось вовсе. Интересная штука! Вот бы клетки в школьном зверинце так обработать! А то ж грызут зверушки — досок не напасёшься!
Только подумал, чуйка сразу зашебаршила, заверещала, грозя непонятно чем. Хагрид притих, почесал в затылке.
— Не понял, а чё не так-то?
Он ещё немного посидел, пытаясь сообразить, с чё бы чуйка так перевозбудилась, но… Ладно, пора спать. Утром, глядишь, что-нибудь придумается.
Хагрид потянулся прибрать на столе, но нечаянно зацепил локтем пустую бутыль из-под столярного клея. Бутылка грохнулась на пол, разлетелась на осколки. Пришлось идти за веником. Собрав бывшую бутыль в кучку, сам не зная почему, вдруг коснулся пальцем большого осколка — донца.
— Репаро! — И ничего. Как была кучка осколков, так и… А если… Палец окрасился серебристым светом. Хагрид изо всех сил представил, как восстанавливается бутылка.
— Репаро!!! — рявкнул во всю глотку. Осколки не то что зашевелились, они словно перетекли в новенькую бутыль!
Хагрид сел на задницу и зачарованно уставился на сверкающую чистеньким стеклом посудину.
— Эт я чё, без палочки колдовать могу, да? — неуверенно спросил он у потолка. — Не, вот правда?! Ох ты ж!