С трудом продравшись сквозь валежник и безвозвратно лишившись халата, Светка вывалилась на совершенно волшебного вида поляну. Посередине рос могучий дуб. Толстенный ствол расходился раскидистой кроной, словно зонтом накрывая застланную мягкой зелёной травкой землю. Никакого подлеска и прочих кустов — только травяной ковёр. В дуплах и глубоких трещинах коры лепились своеобразные жилища, напоминающие облагороженные осиные гнёзда. Причина печали феечек болталась на ветке дерева — плотно сплетённый из травинок шар, разорванный обломившимся суком. Тяжёлая деревяшка не просто пропорола непонятное травяное изделие, она ещё и намертво в нём застряла, продавив тонкие стенки.
Похоже, трагедия произошла в ночную грозу, и всё утро феи пытались убрать досадную помеху. На это указывали следы авральных работ, однако ничего у них не получилось. Применять магию вблизи шара они почему-то не решались. Вокруг разорванной плетёнки бестолково толклось, пищало и плакало целое облако фей. У Светы вдруг появилось ощущение, что время на исходе — нужно спешить.
Конечно же, Светлана ринулась помогать. Откинув прочь деревяшку, из любопытства заглянула в травяной мешочек. Всё внутреннее пространство оказалось выстлано крупными майскими жуками. На глазах потрясённой Светы один из жуков приподнялся на ножках, раздвинул крылышки. Его мягкая спинка вспучилась бугорком, тонкая кожица натянулась и лопнула, выпустив в мир личинку. А нет, не личинку. Метнувшаяся вперёд фея подхватила крохотную, жалобно пищащую фею-младенца.
Свету тут же оттеснили. Она сама не очень-то рвалась присутствовать на своеобразных родах. Да уж. Реальная жизнь магических существ — она такая… Здесь розовые пони радугой не какают. И даже милые феечки оказались своеобразными паразитами.
Вот тут-то до Светланы дошло — феи считают её кем-то вроде своей дальней родни! А что? Она тоже периодически из Хагрида «вылуплялась». Можно сказать, паразитировала потихоньку, грызла мозг бедного полувеликана. А для родни ничего не жалко: поэтому и сброшенные в линьку крылышки ей отдавали, и пыльцой осыпали, и на танцы свои смотреть разрешали…
А если вспомнить о трёх флакончиках драгоценной розовой брачной пыльцы, которой её весной облагодетельствовали… Наверняка ведь с умыслом осыпали. Вдруг Света тоже возбудится, что-нибудь эдакое спляшет, а потом, когда придёт время, в кого-нибудь большого яйцо отложит. В кентавра, например. Если догонит.
Простую серебристую фейскую пыльцу добыть не так уж сложно. Достаточно собрать с листьев и одежды уже рассыпанную, правда, вне специальной тары через час-полтора она исчезает. А вот розовую… Большая редкость! На свои брачные игрища феи никого не приглашали. Можно сказать, Светке несказанно повезло. Заодно убедилась в несостоятельности теории партеногенеза относительно размножения фей. Мальчики с крыльями у них тоже были, и весьма активные.
Розовая пыльца обладала очень уж интересными эффектами. Как Светлана вычитала, натёртые «брачной» пыльцой места на теле несколько минут можно было лепить как пластилин. Какой простор для коррекции внешности! Автор монографии также признавал её сильнейшим средством от депрессии, не вызывающим привыкания. Изрядно раскрепощающим сознание, ага. Сильный галлюциноген, короче, с длительным эффектом.
Нюхать розовую пыльцу Светка и не думала, а вот подправить собственную внешность… Эх, один флакон всё же пришлось отдать Хагриду. Жадность, как известно, до добра не доводит, а Светлана слишком многим ему обязана. А Руби наверняка изведёт драгоценный ингредиент на ценные подарки. Он любил одаривать немногочисленных друзей лесными редкостями. Небось, пошлёт посылочку на день рождения Лесли Лайаму. С давным-давно выросшим школяром, а ныне ответственным министерским служащим, полувеликан связи не терял. Что интересно, Лесли к Хагриду тоже искренне привязался и, бывало, заглядывал на чай.
Благодаря лёгкому внушению полувеликан был уверен, что собрал пыльцу сам.
* * *
Директор Дамблдор заглянул попить чайку за день до начала занятий. Годы директорства явно не пошли ему на пользу — резко постарел, полностью поседел. Ему ведь чуть больше ста лет, а уже старик. Вон Слизнорту почти двести, а он бодр, жирён и весел. Это Альбуса палочка-паразит так высосала?