В совятню заглянул. Старый филин плохо ест, нахохлился, смотрит гневно. Это ничего, пройдёт. Всё же задавленный жизненный цикл у зачарованных птиц… нехорошо это, неправильно. Ему бы, бедолаге, самочку найти, гнездо смастерить в дупле, птенцов поднимать, а он почту носит. Тут кто угодно взбесится. Вот минует у птиц пора семейных хлопот, и филин успокоится. Молодые-то совы не так остро реагируют, это под старость… наверное, чары подчинения слабнут.
Странно, ещё вчера Хагрид этого бы не понял, принялся бы лечить филина от неведомой хвори. Чудеса-а.
Теперь школьный огород. Обширное поле занято бахчой с тыквами. Домовики уже полили зелёные крепенькие кустики будущего тыквенного сока. Ближе к теплицам радуют взгляд грядки с кухонной зеленью и морковкой. Всё. Остальные овощи школа закупает у фермеров. А зря! Вон сколько места пустует. Тут бы и картошку можно посадить и… да много чего. Говорят, в былые времена на землях Хогвартса даже пшеницу с овсом выращивали.
Впрочем, это не его ума дело. Директор Диппет сам знает, чего для школы надо.
На своём личном огороде Хагрид в посадках не стеснялся. И картошка у него, и помидорки с огурчиками, и кабачки с редькой… Лук опять же, чесночок. И репа. В овощном рагу или похлёбке репа ох как хороша! А чего бы не расти? Навоз-то со скотных дворов без ограничений домовики сюда подкидывают. Вон кучи какие. Вилами раскидать по осени, а весной на благодарную землю бросить семена. Дело нехитрое! А потом поли сорняки да поливай и урожай собирай. А вкусно и много поесть Хагрид очень любил.
Как-то так получилось, что продукты он почти не покупал. Целая гора каменной соли высилась под крышей склада у коровника. Коровы солёненькое любят. Уж себе-то в котомку нагрести незазорно. На корм скотине, как простой, так и волшебной, идут зерновые смеси. Попроси любого несильно занятого домовика перебрать содержимое мешка по тазам и вёдрам — он с удовольствием расстарается. Ещё и от пыли и мусора почистит. А там на ручной меленке и крупы себе на целый год намолоть можно, и, при желании, муки. По осени липовый мёд у дриад на сухари легко выменять. Мясо по лесу в любом количестве бегает. А вкусная рыба в Чёрном озере плавает. Вот и выходит, что покупать надо лишь растительное масло, немного шоколада для профессора Дамблдора, если он в гости заглянет — угостить и, конечно же, бухло.
Собственно, на бухло все деньги и уходят.
На столе в избушке появилось подношение домовиков: кувшин парного молока, десяток яиц, комок свежайшего сливочного масла в плошке и ещё тёплый душистый хлеб со школьной кухни. Для позднего завтрака — самое то! Домовых эльфов Хагрид зря не обижал и, чем мог, помогал. Они его тоже не забывали.
Хотелось в лес. А там… Перво-наперво, — навестить своего друга акромантула Арагога. Самку ему за пять лет так и не раздобыл, а ведь обещал! За единорогами надо присмотреть. Вожак стада, что у соснового бора, захромал, но в руки пока не даётся. Гордый, засранец. Ничего, прижмёт — сам придёт. На жеребят бы ещё полюбоваться. Маленькие единорожки такие… аж сердце тает.
Обязательно надо с кентаврами полаяться. Опять, поди, из леса гнать будут. Да наверняка будут! А значит, какая-нибудь зловредная скотина по крупу кулаком получит. И не один раз. Нечего тут! Хозяева выискались. Оборзели. И стрелы ихние ему шкуру не пробьют, чай крепкая у него шкурка — лишь бы глаза уберечь. А дырки в одежде заштопать можно. И вообще, размяться бы.
Лес встретил птичьим гвалтом и прохладой. Тысячи запахов, слитых в единый дух леса, вдруг оглушили, взбудоражили кровь. Хагрид застыл на месте, не в силах справиться с собой. Он ясно осознал, что вчера мир был другим. Что-то изменилось… шибко изменилось, понять бы ещё, что. Словно… словно он всю жизнь жил под ветхой тряпкой, едва выглядывая в прорехи, а теперь помеху сдёрнули и…
Он мучительно сглотнул пересохшим горлом. Заозирался, разом выхватывая взглядом из привычной до последнего сучка лесной картины новые неожиданные детали.
Сегодня ароматы смолы, прелой листвы и грибницы ощущались небывало остро, словно кто-то добрый хорошенько прочистил ему носопырки. Каким-нибудь хитрым заклинанием, не иначе. А ещё Хагрид понял, что с лёгкостью может отследить источники этих запахов. Следы зверья словно подсвечивались особым образом, спеша поведать всё о пробежавшей косуле, прошмыгнувшем зайце или охотящейся лисе. Царапины на коре в подробностях сообщали об отдыхавшем на ветке сыче. Воронье гнездо на дубе плакалось о заброшенности… К тому же мерцали бледным маревом магические травы. Копошились в лесной подстилке некие прозрачные существа. Другие порхали в листве… Чудеса чудесные! Вон древень из тенёчка пялится, коварно выставив извитые корни. Вдруг кто споткнётся и рухнет к нему в ловчую яму. Хагрид презрительно фыркнул — дураков нет! Стать удобрением для хищного порождения древних друидов лично у него желания не было. Или вон, бледные плети непонятно чего тянутся из-под пихты. А ведь не раз дома разглядывал эти сочащиеся едким соком шипастые обрывки на штанах и понять не мог, откуда их принёс.