Глава 11
В багаже профессора оказалась личная сова. Пара дней скрупулёзного изучения стен возле превратной башенки, и Флитвик нашёл специальную дверцу-проход для почтовых птиц. Вскрыл, тут же отметив свою сову как единственного пользователя этой «дырки» в большой мир. Но первой в путь отправилась не сова, а возникшая словно ниоткуда феечка, которая с радостным визгом вылетела в Запретный лес. И не волновали малявку никакие щиты-запреты! Флитвик только досадливо вздохнул… и пошёл домой. Чинить препоны феям… он не настолько отважен.
Принесённые почтовой совой газеты порадовали кричащими заголовками: «Жуткий кровавый ритуал в Хогвартсе!», «Бесчеловечная резня в школе!», «Неудачная попытка вызвать демона или ритуальное жертвоприношение?», «Кто в ответе за Хогвартсовскую резню?»
В газетных статьях смаковались страшные подробности некого ритуала, в котором были зверски убиты профессор чар Филиус Флитвик и Рубеус Хагрид, хранитель Ключей Хогвартса. Их останки и следы темномагического чертежа были обнаружены в углях пожарища на месте одного из подсобных помещений лесника.
Хагрид на удивление спокойно воспринял весть о своём сгоревшем доме. Повздыхал, конечно, но возмущаться не стал. Светта с профессором облегчённо переглянулись. Скандал со слезливой истерикой в исполнении полувеликана пережить было бы непросто.
Профессор с удовольствием просматривал крикливые статейки и выглядел совершенно довольным сотворённой пакостью:
— Я на скорую руку создал гомункулов из крови — моей и Рубеуса. Не живых, конечно. Подобным искусством не владею. Просто куски мяса и костей, повторяющих форму наших тел. Их обгорелые частицы должны были обнаружить при раскопках пепелища, магически опознать и… Тут-то и пригодился одноразовый африканский амулет с эманациями смерти сильных волшебников. Выиграл его в карты ещё по молодости лет, кхм. Скорее всего, запрещённая вещь в наших краях, но точно не знаю. Возможно, имеет прямое отношение к некромантии. У африканских шаманов свои законы — на наши запреты им плевать. Давно нужно было от него избавиться…
И что мы имеем в результате? Вот увидите, дети, в следующих выпусках «Ежедневного пророка» будут смаковать подробности о моём сумасшествии. Якобы лишившись рассудка, я решил провести призыв демона, для этого принёс в жертву Рубеуса, но дело закончилось моей гибелью и пожаром. Собственно, именно таков финал девяноста девяти и девяти процентов призывов дилетантами.
— Но профессор, ваша репутация! — охнула Светка, схватившись за щёки.
— Это забудется, — грустно улыбнулся Филиус Флитвик. — Надеюсь, в памяти учеников я всё же останусь учителем и деканом, а не свихнувшимся призывателем.
* * *
Её разбудило странное ощущение, словно кто-то выбившийся из сил отчаянно звал на помощь.
Светта выругалась от избытка чувств, соскочила с кровати и начала лихорадочно одеваться. Стараясь не шуметь в сонной тишине дома, она на цыпочках прокралась к двери, осторожно отодвинула засов и вышла в ночную темень. Вот уж действительно ночь! Пасмурно: ни луны, ни звёзд, ни огонька вдали. Даже для явно не человеческого светкиного зрения темнота, обычно расцвеченная в серо-зелёные тона, сегодня с трудом просматривалась на пять шагов. Судя по всему, скоро ожидался дождь. Эх, надо было лампу взять! Хотя в лесу толку от того светильника…
А вот то, что пришлось идти в сторону фейских Полян, Светке совсем не понравилось. Зов своего попавшего в беду фамильяра она узнала сразу. Спрашивается, что здесь делал Кот? Ведь предупреждала же!
В густых зарослях кустарника асфальтовые дорожки никто проложить не догадался. Пришлось шариться наощупь. Кот был уже где-то близко — Светта это чувствовала и даже восприняла несколько невнятных картинок, в которых ничего не поняла.
В высокой траве слышалось тихое журчание. Ручей? Аккуратно проверяя ногой путь, мисс Вудвилл нащупала край провала. Глубокий бочаг-колодец с весело журчащим родником на дне. Кот был в бочаге. Плюхнувшись на пузо и свесив голову в дыру, она попыталась рассмотреть бедолагу, но уловила лишь едва слышный даже не мяв, а сип. Сознание захлестнули образы невыносимого холода, осыпающихся под когтями крутых стен и беспросветного отчаяния.
Рискованно свесившись и сунув одну руку в бочаг, а другой уцепившись за ветку, Светка попыталась наощупь достать Кота. Тщетно — слишком глубоко, даже дна не видно, но некое ощущение пустоты говорит, что до питомца не меньше пары ярдов. Ладно, мы пойдём другим путём. Сучковатую длинную палку — бывшее засохшее деревце, спущенную вниз на манер трапа, котяра видел, но самостоятельно добраться до средства спасения не мог — слишком обессилел.