— Не буду ходить вокруг да около — я хочу вас усыновить. Обоих, — решительно закончил он. В доме повисла тишина, оттеняемая непогодой.
— А меня-то зачем? — тихонько прошептала Светта, но её услышали.
— Вы с братом очень тесно связаны, милое дитя, — разъяснил Флитвик, отложив в сторону уже погнутую чайную ложечку, которую машинально вертел в пальцах. — И меня смущает ваша невнятная дата появления на свет. Оплывшие мутные цифры — это ненормально! Дата должна быть чёткой и однозначной. Мы и так хотим провести ритуал по крайне ненадёжным лекалам. Разумно было бы свести к минимуму доступный риск. Поступим радикально: я кровно усыновляю вас двоих, принимаю фамилию Вудвилл и образую младшую ветвь этого старинного рода. Я знаю, как это сделать. Конечно, вы уже взрослые, но взять на себя обязательства родителя я совсем не против. За много лет знакомства я к вам привязался. Согласитесь ли вы?
— Ы?!
— Конечно — Ы!
* * *
Усыновление и образование нового рода решили провести одно за другим на растущую луну. А накануне Кот вдруг обзавёлся вибриссами. Спать ложились — усов у котофея не было, а проснулись — хвастаться прибежал.
— Выдыхается фейское проклятие, — удовлетворённо подытожил профессор. — А то я уже начал опасаться, что малышки неснимаемой карой нашего любимца наградили.
Обряд — это очень древнее магическое действо. От ритуала, если упрощённо, обряд отличается отсутствием магических усилителей. Ему не нужны ни фокусирующая печать, ни накопители, ни специальные свечи… Даже волшебная палочка, по большему счёту, не нужна. Воля, желание, собственная кровь… и всё. Когда ребёнок рождается, отец берёт его на руки и говорит — это моё дитя! Тем самым объявляя миру свою волю. Хорошо, если есть свидетели, но необязательно. Даже присутствие матери ничего не значит — обидно, но факт!
Если говорить объективно, усыновить Руби и Светту профессору было непросто. Как бы самого… того, не усыновили. Кровь великанов, будь она неладна! Действовать нужно было крайне осмотрительно. В результате мозгового штурма из множества существующих выбрали простой, очень старый обряд.
Тщательно подготовленное мероприятие по образованию своеобразной семьи прошло буднично и без помех. Если кто волновался, так это профессор. Для Светки с братом мероприятие было скорее формальностью. Всё-таки они уже не маленькие детишки. Тем более, сразу договорились, что звать новоявленного «папу» будут дядей. Память о любимых родителях у обоих «деток» была жива, и навязываться деликатный Филиус не хотел. А дядя — это дядя.
Вопреки ожиданиям, каких-либо заметных изменений внешности близнецов не произошло. Даже имя у Светки осталось прежним. А Рубеус отныне стал Рубином Отто Вудвиллом. Дядя Фил торжественно нарёк его под благодарственный речитатив Светты и закрепил руной, нарисованной своей кровью на груди здоровяка, иначе новое имя «не прилипало». Убедить Хагрида, что он теперь не Хагрид, пока не удалось, но это дело времени. Запомнит, куда он денется?
Под шумок образования нового рода Филиус и себе имя сменил, став Филиппом. Дядя Фил — звучало забавно и трогательно. Поистине, жизнь непредсказуема.
* * *
Профессор тщательно отслеживал новости в прессе о Хогвартсе. Его беспокоил вопрос: кто будет в школе преподавать? Кто возглавит факультеты, и, конечно же, кто станет директором?
К его большому облегчению, к первому сентября Попечительский совет основной штат учителей набрал. Истерия со злыми Блэками утихла, хотя завхоз Филч пытался новых профессоров стращать, однако они не пугались. С чего бы? К ним-то какие претензии? Школа открылась вовремя. Вопреки слухам, Диппет на директорский трон не вернулся. Хогвартс возглавила некая пожилая дама, имя которой Светке ничего не говорило. Кто там стал деканами, её и вовсе не волновало.
Для Светты Хогвартс стал прошлым, как яичная скорлупа для вылупившегося цыплёнка.
А в середине сентября умер Альбус Дамблдор.
Весть о его смерти вызвала оторопь. Признаться, Светта успела о нём позабыть. Дела, заботы.… И вот помер. Услышав новость, Хагрид заплакал, шумно сморкаясь в клетчатую скатерть — правопреемницу знаменитого грязного полотенца. Профессор горестно вздохнул и… ничего не сказал. Только мисс Вудвилл не было ни грустно, ни печально. Никак не было. По её скромному мнению, не стоил бородатый гад слёз Руби и печали профессора. Абсолютно.