Определить пол будущего ребёнка не представлялось возможным из-за особенностей Светкиной магии. Впрочем, она не расстраивалась. Уверяла близких: мне, мол, всё равно, кто родится: мальчик или девочка, лишь бы здоровенький. Но тайно ждала дочку, даже розовых одёжек навязала.
А в мир пришёл крепкий крикливый мальчишка. Дедушка Фил сходу принял его в род и дал имя — Оден, скандинавское, конечно же. Личность отца для него тайной не была.
Светта знала, что претендовать на бастарда Уле не будет. Как-то при случае он озвучил эту тему в разговоре. Мол, дикий овёс, никакой пользы от него, только расходы. Странная позиция, конечно, но у скандинавских колдунов свои заморочки.
Если появится серенький листочек от его ветки на семейном гобелене Хансенов… Что ж, захочет — найдёт. Хотя дядя Фил убеждал, что надёжно пацана спрятал, введя в род Вудвиллов.
Боливия… Где-то в городах кипел прогресс, кто-то с кем-то воевал, чего-то странного хотел… Жителей глубинки это совершенно не касалось. С полным пофигизмом они созерцали долетающие до них осколки современности, задумчиво провожали глазами инверсионные следы самолётов в бездонном небе и жили, как привыкли, как жили их предки. Пасли овец и коз, альпак, лам или викуний, пряли шерсть, валяли войлок и мастерили сыры, охотились, рыбачили… Удивительно добродушный и беззлобный народ.
Порой, заскучав в быту, Светта вспоминала несколько десятилетий неспешных путешествий. Прекрасное было время! Весь мир не объездили, нет, но много где побывали. Эх, да сколько их было, этих захватывающих приключений! Светка целый ящик походных дневников исписала, надеясь когда-нибудь издать фундаментальный труд об исторических памятниках древней магии планеты Земля. Может, и напишет…
— Ма-а-м! Я дома! О, пирожки…
Светта поспешила на голос сына, уже гремевшего посудой в кухне. Так и есть: любимое чадо и пара мелких разбойников в придачу.
Когда сын родился, Светка тихо порадовалась, что внешность он унаследовал от отца. Рано радовалась. Рос малыш очень медленно. Его сверстники перегоняли Одена, уходили в другие возрастные компании, а он в четырнадцать всё ещё выглядел лет на шесть. В посёлке это мало кого удивляло. Он был здесь не один такой… медленнорастущий. Всё же «долгоиграющих» рас на свете немало, и далеко не все могут воспитывать потомство в своих анклавах. Заботливые родители специально выясняли, где есть подобные малыши, и переезжали поближе, чтобы их детка обрёл друзей-сорванцов для счастливого детства. Что сказать: всё придумано до нас. Хорошо, что не получилось как с Руби — большущее, взрослое на вид дитё, которое никак не может умственно повзрослеть.
В компании сына было трое детишек. За много лет дружбы все пострелята воспринимались своими, и три мамы особых различий между ними не делали: какой посчастливилось отловить, та и накормила. Главное, чтобы ночевали дома.
— Так, живо мойте руки и будем обедать, — сходу распорядилась она и с интересом уставилась на смуглую девочку асуру с яркими сиреневыми глазами. Та прижимала к груди замотанную тряпкой корзинку. — Что у тебя там, Ирис?
В корзинке копошились отнюдь не котята, как подспудно ожидала Светта. И не птенчики.
— Вы зачем крокодилов в дом притащили?! Это дядюшка вам всучил? Через мой труп!
— Ма-а-ам, ну чего ты? — жалобно шмыгнуло носом белобрысое сокровище. Выгоревшие на солнце до белизны вольнолюбивые кудряшки на его голове, как обычно, топорщились во все стороны.
— Тётя Светта, посмотри, они же беленькие! — поддакнул юный кицунэ Изаму, во всех спорах неизменно выступавший третейским судьёй. — Беленькие, как дедушка Фил и дядя Руби!
— Мы крокодильчиков в воду в ванну отпустим и будем кормить белыми мышами, чтобы они не потемнели, — доходчиво объяснила Ирис. — У вас ванна самая большая в посёлке, им будет хорошо.
— Руби!!! Едри тебя в кочерыжку! Убью гада!
Жизнь продолжалась.
КОНЕЦ