«Значит, конец…»
В последний момент, когда чудище уже склонилось над ее распростертым телом, чтобы забрать себе ее облик, она обернулась. Пусть не думает, что она отдаст свою жизнь просто так! Она ждала тупой, растекающейся боли, забвения, холодной пустоты… Но видение вдруг вздрогнуло и попятилось от нее. Оступилось, попав в кружок солнечного света, и растаяло совсем.
- Все понятно, − покачал головой Гинко, выслушав ее сбивчивую историю. – Он увидел собственное отражение в твоих глазах. Ты нашла силы взглянуть своему страху в лицо, и демон отступил.
Сквозь слезы я притворяюсь кошкой
Нога Хинаде, вопреки ожиданиям, не провалилась в пустоту, а наступила на что-то упругое, похожее на надувной матрас. Кинако уверенно потянула его за собой, шагая по воздуху так, словно всю жизнь разгуливала по невидимому канату. - Старайся не смотреть вниз, - бросила она через плечо. - И не отпускай мою ла... то есть, руку. Убьешься. Внизу на неимеверной высоте проплывали крыши домов, мелькнула в зарослях кизила мастерская деда, натянутой струной сверкала на солнце железная дорога. Свалишься вниз - костей не соберешь... Мугги молодец. Быстро переняла кошачьи повадки и высоты совершенно не боялась. Как она сиганула тогда с галереи на дерево - все только ахнули. И отделалась-то всего парой царапин. - Пришли, - Кинако остановилась, и мальчик наконец-то решился открыть глаза. Уже смеркалось, и в закатных лучах перед ними переливалось множеством огней... гигантское дерево? Скорее, огромный город. И на каждой его ветке среди чудно устроенных улиц, кафе и гостиниц важно прохаживались кошки, наряженные в шелковое кимоно.
Дитя погоды
- Замерз? Хочешь, сделаю солнце? - невинно спросила она. И хотя Ходака промерз до самых костей, а все тело била крупная дрожь - перекошенное от страха лицо сутенера и снесенный выстрелом фонарь до сих пор мачили перед глазами, - он чуть было не рассмеялся. Солнце показать? Ну, хотя улыбка у девушка была милой, тут не поспоришь, - но все же этого было мало, чтобы его согреть... Словно в ответ на его мысли, луч светапрочертил золотой круг на бетонных плитах. Затем воздух заметно потеплел, и промозглая серая сырость куда-то исчезла, уступив место радужным бликам и бескрайнему голубому небу. Как? Что она сделала? Хина же просто стояла на балконе, сложив руки как для молитвы. И молчала. И лицо у нее было такое отрешенное, почти прозрачное. Парню даже показалось, что ее ноги не касались земли, а парили в облаке солнечного света...
Кот, который иногда сидит у меня на голове
Очнувшись, Субару не сразу сообразил, где находится. Холодно. Жестко лежать. Оно и понятно, если уснуть на собственном полу.
Судя по расстоянию между тапками, какое-то время он героически полз по коридору, пока не отключился. И как в той сказке, путь был щедро отмечен кошачьим кормом. К слову, хрустящие крошки обнаружились и на его рубашки, в волосах, и даже на языке чувствовался резкий привкус рыбы. Неудивительно, что Хару выписывала восьмерки, умильно поглядывая на пустую чашку.
Стоп, а какой сегодня день?
Бросив взгляд на разбросанные по комнате листы бумаги, парень наконец-то вспомнил. Конец романа – устав от бесконечных звонков редактора, он с головой ушел в работу. И кажется, на пару дней напрочь забыл про еду и сон. Как знать, когда бы Ацуси соизволил обнаружить его хладный труп, если бы не кошка. Поняв, что с хозяином что-то неладное, Хару решила накормить его из своих запасов. И тем самым спасла его от посмертного признания.
Шинко с вихрем и тысячелетняя магия
Все настороженно косились в сторону новенькой. Все в ней казалось слишком уж... ненастоящим. Волосы – мягкие и светлые, как у дорогой куклы. Глаза не карие, а цвета воды в реке. Рюкзак, платье и даже туфельки – все одного цвета, то есть под цвет глаз. Нарочно, что ли, подбирала?
Впрочем, самое необычное случилось на уроке рисования. Пока остальные переговаривались, выпрашивая друг у друга то огрызок карандаша, то ластик, новенькая достала из портфеля настоящее сокровище.
Целая коробка цветных карандашей!
Большинство детей никогда такого богатства не видели. Двенадцать цветов! Да ими можно было бы разрисовать всю карту минут за пять!
- Дашь?
Девочка испуганно отпрянула, хлопая своими кукольными глазами на самого главного неряху в классе. Тот, шмыгая носом, тыкал грязным пальцем в ярко-синий карандаш.
Все в классе заволновались. Как ни крути, а мало-мальское воспитание не позволило всем и каждому выпросить и себе тоже. А тот, ко всему прочему, еще и сломал грифель. И принялся чинить его перочинным ножиком, срезав чуть ли не половину карандаша!