Из нового света
Я знала этих детей. Мы были соседями. Некоторые из них даже были младше меня, но у них Сила проявилась раньше, поэтому все многочисленные задания на уроке были им хорошо знакомы. Например, нужно было построить карточный домик. Думаете, это просто? Не тут-то было, особенно, если вам запрещено трогать карты руками. Учитель наверняка их чем-то заблаговременно пропитал, иначе тонкий картон непременно вспыхнул бы от вперившихся в него горящих сосредоточенных взглядов.
Больше всего мне понравилось рисовать. Мы уселись в ряд друг за другом. Последнему ученику учитель показал картинку - пышные ярко-розовые гибискусы на нежном голубом фоне. Нужно было по памяти восстановить изображение - просто хорошенько представить его, и картинка сама начинала выжигаться на листе тонкой фанеры. Потом показываешь готовую картинку сидевшему впереди, тот пытается ее повторить, и так далее.
Все уроки проходили в виде соревнований, и ученики из второй группы нас сильно опережали. Но неожиданно самая маленькая девочка ойкнула и горько расплакалась: на какое-то мгновение она отвлеклась, и картинка оказалась безнадежно испорчена...
Шестая зона
Поднялся занавес, и на ярко освещенную сцену вышел Нэзуми. При виде него Сион едва смог сдержать смех: на юноше было необъятного размера женское кимоно с яркими цветами, длинные волосы свободно падали на плечи, лицо было абсолютно белым, с легким румянцем на высоких скулах. Томно закрыв глаза, Нэзуми выбросил в сторону руку, щелкнул пышным веером, и представление началось.
Зрители замерли. Играл Нэзуми действительно хорошо, виртуозно изображая то крайнее отчаяние, то бурные вспышки гнева вперемешку с проблесками надежды. Его тонкие руки то взмывали к небесам, то начинали нервно теребить вышитую кайму кимоно. Внезапно юноша замер, уставившись, как показалось Сиону, прямо на них с бароном. Лицо Нэзуми вдруг словно окаменело, а из горла вырвались странные сдавленные звуки, которые постепенно превратились в неразборчивые слова загадочной песни. Она текла, плавно и неторопливо, как мед, заставляя разум плыть вслед за ней - сквозь дырявую крышу старого театра. все выше и выше, в глубокое фиалковое небо. Зал, сцена, люди - все вокруг словно разбилось на множество разрозненных фрагментов и завертелось в замысловатом танце безумного калейдоскопа. Пошатнувшись, Нэзуми без чувств упал на пол, так и не услышав бурных оваций ошеломленной публики.
Что ты будешь делать во время апокалипсиса?
Ночь сегодня выдалась особенно звездной. Уилл с наслаждением вдыхал свежий ночной воздух, любуясь россыпью мерцающих огоньков в глубоком иссиня-черном небе. Время от времени он перебирал нити, тянувшиеся от рукоятки меча словно серебряные струны, и тогда в бархатной тишине раздавались нежные переливы давно позабытых легенд. Плавающие в воздухе осколки меча перестраивались, словно фрагменты мозаики, вторя мелодии нестройным хором своих хрустально-чистых голосов. Ктоли замерла, любуясь этим волшебным зрелищем. Кто бы мог подумать: простой охранник, а знает о мечах больше нее самой. Девушка зачарованно наблюдала за непрерывным танцем сверкающих осколков, и все никак не решалась заговорить. - Так и будешь там стоять? - неожиданно спросил Уилл, даже не повернув головы. Ктоли вспыхнула, и повернулась было уйти, но... передумала. Немного поколебавшись, она все же переступила через грань воздушной радужной сферы и опустилась рядом на траву.
Озорной поцелуй
- Я могу вам чем-нибудь помочь?
Запыхавшаяся Котоко открыла было рот, чтобы спросить о муже: без сомнения, Ириэ не стал бы ее дожидаться, но ей хотелось убедиться в этом наверняка. И в этот момент увидела свое отражение в зеркале... Боже, неудивительно, что прохожие так от нее шарахались: платье измято и залито кровью, макияж потек, прическая сбилась набок. Даже хорошо, что Ириэ не увидел ее такой.
Не в силах больше сдерживаться, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Вот тебе и день рождения. Сколько планов она строила, сколько разговоров было с девчонками. А ведь она даже поспорила с ними, уверенная, что на этот раз все точно пройдет как по маслу: шикарный ужин, цветы, торт, а потом.... сердце неделю замирало в предвкушении самого главного. А теперь все кончено. Как она вернется домой в таком виде?