Месть Масамунэ-куна
Ничего... Он еще покажет ей! Он, Макабе Масамунэ, уже стал первым принцем в школе, грозой всех девчонок - и эта ледяная королева, Аки непременно попадется в его сети. И уж тогда-то он припомнит ей все, каждый презрительный взгляд, все ее колкости и издевки. Сегодня он уже узнал ее самый ужасный секрет, а завтра... - Свинка. Сердце его разом ухнуло куда-то в пятки. Выронив гантели, Макабе с опаской посмотрел назад. Ёсино как ни в чем ни бывало сидела на турникете, уставившись на него своими окулярами, и все его имперские планы медленно таяли под этим немигающим взглядом. Она узнала его, та тихоня-горничная. А это значит, что уже сегодня Адагаки узнает про него всю подноготную. Все его мучения и диеты коту под хвост!
Дочь Хокусая
Уже перевалило за полночь. Зен вовсю храпел, растянувшись на татами, отец тоже клевал носом. Оэй с досадой думала о всех тех набросках, которые она бы успела закончить за ночь, не увяжись эти двое за ней. И с чего было отцу рассказывать ту историю? Странно, раньше он никогда о ней не упоминал, хотя при всем своем немногословии страшно любил рассказывать всякие байки о себе любимом. Но чтобы руки сами собой путешествовали по свету - нет уж, это перебор даже для него.
- Слышите?
За перегородкой робко звякнул колокольчик. Так тихо, что сперва они подумали, будто показалось. Но затем звон повторился. Еще и еще, словно кто-то нетерпеливый вызывал замешкавшихся слуг.
- Туда, скорее!
Куртизанка уже легла. Ее голова покоилась на подушке, странным образом откинутая назад. Время от времени женщину словно била судорога, и тогда привязанные бубенцы жалобно позвякивали.
Всем стало жутко. Но в следующий миг произошло нечто вовсе невообразимое: Сэю Геро вдруг бросило вперед, да так, что ее душа в прямом смысле вылетела из тела! Все трое могли видеть белесую тень головы с размытыми чертами, развевающиеся волосы придавали призраку вид гигантской медузы, соединенной с продолжавшей спать куртизанкой таким же туманным вытягивающимся шнуром-шеей. Будто что-то почуяв, тень метнулась в их сторону, но москитная сетка не пустила ее покинуть пределы комнаты.
Укрась прощальное утро цветами обещания
Солнце взошло, и сквозь падающие хлопья пепла Макии казалось, будто они встречают рассвет под сенью цветущих яблонь. А разрушенные своды замка вдалеке выглядели точь-в-точь как покои грез. Там, у нее дома. Совсем скоро она отправится назад, корабль уже ждал ее, застыв напротив крепостной стены.
Ариэль думал о чем-то о своем, заглядевшись на игру света в водных бликах. Совсем взрослый. У него уже свой ребенок. Она ему больше не нужна.
- Время пришло, − прошептала она, легко поднимаясь на ноги. - Мне пора.
- Нет, не уходи. А как же твоя внучка, ты не останешься ради нее? - опомнился юноша. Рана еще кровоточила, он сильно ослабел за эту ночь. Но все равно из последних сил бросился за ней.
- Не уходи, мама!
Она остановилась. Тонкие ступни едва касались кромки воды, распущенные волосы развевались. Обернувшись, она улыбнулась ему в последний раз. Мама... Одно слово, по сравнению с которым меркли все пережитые невзгоды в этом странном непривычном мире.
Красная черепаха
Над головой раскинулось звездное небо. Растянувшись на песке, путешественник слушал шум прибоя. Еще один день прошел. Сколько их еще будет? Удастся ли ему когда-нибудь выбраться отсюда?
Что-то заставило его взглянуть на море. Он сел, удивленно потирая глаза. Мост... Там был мост! Самый настоящий, из крепких, прогретых солнцем бревен. И как он его раньше не заметил?
Взобравшись на деревянную дорожку, путешественник даже заплясал от радости. Конец его горестям. Кажется, что эта дорожка ведет через весь океан. Возможно, где-то неподалеку был еще один остров, а на нём люди!
И он побежал, а когда нетерпение стало слишком сильным, и полетел, паря над мостом как птица. Все дальше и дальше, быстрее и быстрее - пока не проснулся на песке с раскинутыми в стороны руками.
Госпожа умница
- Где же этот чай?
Бэнио раздраженно копалась в многочисленных коробках, не обращая внимания на жалостливые причитания няни.
- Барышня, это же водоросли! Нет, нет, те пирожные давно испортились, не вздумайте их подавать. Ох, барышня, зачем же вы так...− доносилось до ожидающих в гостиной гостей вместе со звоном разбитой посуды.
Лейтенант Идзюин с трудом удерживался от смеха. Отец сидел вытянувшись, словно каменный божок. Как могла его дочь так опозориться, да еще и перед своим женихом?