«Вспомни кто ты!» – повторил голос отца.
Сознание вновь покинуло Рилвэйджа.
ГЛАВА 4. ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ
На этот раз вихри воспоминаний занесли капитана Дирка Рилвэйджа в больничную палату, в которой он увидел себя лежащим на кушетке и подключенным к аппаратам жизнеобеспечения.
Над ним склонилась медсестра и что-то старательно записывала в амбулаторную карту. Дверь открылась и в палату вошёл маленький толстенький человек.
– Привет, Герда, как дела у парня? – спросил он.
– Здравствуйте, доктор Джарвис. Состояние стабильно тяжелое, – ответила медсестра.
– Чёрт бы побрал этих сумасшедших, – со злобой в голосе выплюнул доктор слова, – если бы они так не противились прогрессу, человечество давно жило бы в гармонии и процветании.
– Как насчет профессора Хикари, возможно, нам поможет его «Aesculapius»[10]? – поинтересовалась Герда.
– Он уже давно переключился на решение других задач, да и применялся, по большей части именно для борьбы с заболеваниями, – ответил доктор. – Здесь могли бы помочь разработки с «Маджестика», но большинство из них были уничтожены вместе со станцией.
– Мы научились управлять сингулярностями, создали передовой искусственный интеллект, но все еще бессильны спасти жизнь парню, попавшему под удар оголтелого фанатика, – сокрушалась медсестра. – Как такое возможно, доктор Джарвис? Как могли мы допустить столь неравномерное развитие технологий?
– Боюсь, что плавное распределение удельного веса науки по всем ее областям практически невозможно, – доктор уперся левой рукой в изножье кровати, а правой сопровождал свои рассуждения жестикуляциями. – Лучшие умы прошлого бились над этим вопросом и решением явилась теорема ла Фурье, продолжением которой стало уравнение Карпентера-Джонса, но оно, к сожалению, объясняет лишь возможность роста у.в.н.[11], а не специфику его появления и снижения.
– В вас умер блестящий математик, доктор Джарвис, – улыбнулась ему Герда.
– Возможно, но еще в юности я решил променять свое увлечение точными науками на карьеру врача. Тогда мне казалось, что таким образом я смогу принести больше пользы обществу, но как мы видим сейчас это не совсем так, – он убрал руку с изножья кровати и быстрым стремительным шагом вышел из палаты. Выждав несколько минут, медсестра Герда последовала за ним.
Рилвэйдж видел остался наедине с самим собой. Как ни старался, но он не мог вспомнить момент своего ранения, из всех доступных воспоминаний остались лишь те, в которых его навещали родители. Сейчас же, наблюдая себя со стороны, он испытывал смешанные чувства: с одной стороны, создавалось впечатление, что он умер и наблюдает себя со стороны, с другой, он понимал краем своего сознания, что жив, но никак не мог взять в толк как оказался в палате с самим с собой. Его не покидало стойкое ощущение нереальности происходящего, словно какая-то неведомая сила насильно впихнула его в воспоминания, чтобы он наконец смог составить цельную картину своего прошлого и понять кто он такой на самом деле. А может все это происходит с ним на самом деле, и он попал в темпоральную аномалию, бросающую его из одного временного отрезка в другой? Пока он размышлял дверь в палату открылась и в неё зашёл отец с профессором Хикари.
– Ты уверен в своём решении, Гил? – спросил Хикари. – Для меня важно знать, что ты идёшь на это осознанно, взвесив все «за» и «против».
– Я уверен Ю и принимаю твоё предложение, – он посмотрел другу прямо в глаза и сжал его руку. – Пожалуйста, помоги моему мальчику.
– Тогда закрой дверь и приступим, – ответил ему Хикари. Гилберт Рилвэйдж тут же выполнил просьбу и затем спросил:
– Что дальше?
– Остальное оставь мне, – Хикари подошёл к лежащему на кушетке Дирку и положил руки ему на виски.
– Неужели я все же пошёл на это? – произнёс вслух профессор Рилвэйдж. – До сих пор не могу поверить, что всё это происходит на самом деле.
– Не переживай, Гил, мои возможности пусть и не безграничны, но твоей беде я помочь в силах, – он улыбнулся и тут же его глаза стали целиком синими. С минуту Хикари стоял неподвижно, не снимая рук с головы Дирка. – Еще немного, – на глазах очертания его тела исказились и расплылись, а когда сформировались вновь, то в палате стало на одного Дирка Рилвэйджа больше.
– Не может быть! – воскликнул Рилвэйдж-старший.
– У соматидов есть свои преимущества, – улыбнулся ему сын. – Теперь я запущу процесс перезагрузки своего сознание и забуду все свои прошлые личности, останется только Дирк. Пока я, Дирк, буду без сознания, ты должен будешь положить меня на кушетку и подключить к приборам.