– Но что мне сделать с телом моего настоящего сына? – растерянно спросил Гилберт Рилвэйдж.
– Чуть было не забыл. Не хочешь попрощаться с сыном? – обратился соматид к другу, глядя ему прямо в глаза. – Сейчас последняя возможность это сделать.
– Я уже простился с ним, Хик, – ответил Гилберт, сдерживая слезы. – Давай уже покончим с этим.
– Хорошо, сейчас я поменяю полярность своей НМП[12], – по телу Хикари-Дирка пробежали искры, и оно вновь растворилось в воздухе. Через несколько секунд та же участь постигла настоящего сына Гилберта Рилвэйджа. В палате остался только один вновь Дирк Рилвэйдж, который произнес: – Готово.
– Ты подобно самому себе разложил тело моего сына на атомы, – тихо произнес Рилвэйдж-старший, глядя в пустоту.
– Теперь его молекулы станут частью тела нового Дирка Рилвэйджа. Поверь мне, это был единственный выход сделать так, чтобы никто ничего не узнал.
– Я знаю.
– Что ж, пришло время прощаться, старый друг, – Хикари-Дирк подошел и положил руку на плечо друга, – храни нашу тайну, Гил, и прощай…
Начиная с этого момента и на протяжении всей оставшейся жизни Гилберта Рилвэйджа терзало чувство вины за убийство собственного сына: если поначалу он принял мысль о том, что ситуация безвыходная и согласился на предложение соматида, выдававшего себя на протяжении нескольких лет за Тэкинаки Хикари, то спустя некоторое время стал сильно сомневаться в правильности своего выбора. Нет, он все так же любил своего сына, хотя от него остался лишь разум, запертый в оболочке из микрочастиц, но впоследствии не мог себе простить этот поступок. Раз за разом по ночам вместо снов перед его мысленным взором возникала картина того рокового дня: тело сына распадалось на атомы и тут же он появлялся вновь целым и невредимым. Долгие годы он хотел признаться в содеянном своей жене и окружающим, хотел, чтобы его осудили на долгий срок за убийство, но никак не мог найти в себе силы, особенно в те моменты, когда видел своего сына живого и невредимого.
Одним из преимуществ путешествий во времени, как оказалось впоследствии, была возможность ощущать и слышать мысли и чувства других людей. Капитан познал это сполна, особенно когда наблюдал сцену в палате. Он испытывал жалость к отцу и в то же время безграничную гордость, за то мужество, благодаря которому тот решился спасти его, пусть даже такой ценой. Мысли капитана Рилвэйджа стали неистово метаться в голове в поисках ответа на вопрос «Кто же он такой на самом деле?», но никак не могли найти приемлемого. Так продолжалось некоторое время, спустя которое сцена незаметно сменилась и взору предстали оба родителя, стоящие у кушетки.
– «Вспомнил», – неожиданно ворвалась мысль в разум капитана, и наяву он открыл глаза. Жидкость постепенно вытекала из сферы по трубкам-щупальцам, пока наконец не покинула её совсем. Передняя стенка сферы, заключавшей его до этого момента, открылась. На первый взгляд пленник сферы органид представлял собой живой труп: тело иссохло, щеки впали и глазные яблоки сильно выдавались из глазниц. Лицо было сильно измождено, с тела стекали остатки жидкости. Он висел на нитях, тянувшихся к нему от стенок сферы, словно Иисус на кресте, смиренно опустив голову. Некоторое время Дирк Рилвэйдж смотрел невидящим взглядом в пустоту, пытаясь осознать реальность происходящего, собравшись с мыслями он произнес:
– Я вспомнил.
– Тебе наконец-то открылось то, кем ты на самом деле являешься? – услышал он голос Свона-Кризалиса. – Надеюсь, это было для тебя весьма полезным опытом.
– Я не верю в правдивость этих видений, – спокойно произнес капитан.
– Вопросы веры – личное дело каждого, но ты видел все собственным разумом, разве этого недостаточно?
– Раз уж тебе доступны путешествия по глубинам сознания и во времени существует вероятность того, что в твоих же силах менять их по своему желанию.
– Это допущение входит в противоречие с положениями темпометрии, – заметил Свон–Кризалис.
– Я теперь сомневаюсь в правдивости любой изложенной человечеством научной теории. Все они не имеют смысла, когда есть существа вроде тебя, способные их обойти, – бесстрастным тоном произнес Рилвэйдж и тут же, подняв туманный взгляд на Свона-Кризалиса, добавил: – Я многое узнал помимо увиденного, в мое подсознание словно загрузили недостающую информацию и теперь я позволю тебе закончить начатое.
– Наши сознания были слиты воедино, тебе действительно стали известны доступные лишь мне знания, – доктор Свон еле заметно улыбнулся. – Благодаря исследованиям органид стало возможным обойти ограничения, налагаемые темпометрией, поэтому вскоре Хронология[13] пойдет по моему сценарию.