Я продолжала все так же молча и удивлённо смотреть на девушку. Зачем мне три комнаты?
- Идемте, я помогу вам собраться.
- К завтраку, - дополнила девушка, после недолгой паузы.
- К завтраку?
- Да, мне велено сопроводить вас. Поторопимся, Нэсан. Повелитель тот фэйр, которого лучше не заставлять ждать, - Миления едва заметно смутилась, порозовев лицом.
Я моргнула. А потом, кажется, очень громко вздохнула. Это не сон. Он действительно жив. Я еще раз громко и облегченно вздохнула, ухватившись за дверной проем. Жив. Как будто только сейчас, от этой новости, вся тяжесть схлынула с моего тела. Боги. Жив. Не могу поверить. Но что-то, какое-то лёгкое сомнение, все же дёрнуло меня спросить.
- Рандар жив?
Миления посмотрела на меня глазами полными ужаса. Так будто я сказала что-то страшное или непозволительное. Она быстро-быстро заморгала, так будто хотела отмотать время назад. Я сглотнула резко образовавшийся ком в горле. Руки затряслись. Повелитель. Кто теперь повелитель Айгран? И я повторила вопрос.
- Рандар. Он жив?! – голос дрогнул.
А Миления залилась краской настолько сильно, что теперь почти сливалась с теми вышитыми золотом шторами.
- Да, Нэсан, светлейший жив, - прошептала девушка в конец смутившись, упираясь глазами в пол.
В этот раз я выдохнула еще громче.
И тут же новый ужас захлестнул мои мысли.
Я посмотрела на своё платье. Точнее на его отсутсвие! На мне была чистая, белая, слегка помятая сном ночная сорочка!
Где камень?!
20.3
Миления, как бы я ни пыталась упираться, все же настояла на том, чтобы моим нарядом к завтраку было именно платье, а не охотничий или тренировочный костюм. Вообще здешняя мода сильно рознилась с привычной мне, человеческой. В Белой долине никто из женщин не носил вязаных свитеров, брюк, отдавая больше предпочтение платьям, длинным меховым и абсолютно неудобным плащам, хотя они, грели ничуть не хуже, набитых гусиным пухом тканевых курток. Но мои суждения ограничивались лишь деревней и Гранрассом. Возможно в наших столицах люди одевались иначе.
- Нэсан, - взмолилась девушка, - мне ведь за вас и голову теперь снять могут. Прошу, пожалуйста, не упирайтесь. Женщине вашего статуса не пристало проявляться к завтраку, а уж тем более с повелителем, в брюках для верховой езды или тренировочном костюме, - лепетала служанка, прижимая к груди, уже выбранное ей, темно-лиловое платье.
И я сдалась под этим напором столь строгих правил, за которые даже голову снять могут. Подставлять Милению не хотелось. Ведь судя по всему на нее теперь наложили какую-то строгую ответственность за меня. Платье так платье, - подумала я, - главное чтобы бегать по полю в нем вновь не пришлось.
Конечно мне нравилось, то как я выгляжу в этих дорогих роскошных нарядах. Только вот мысль, что это все не мое, очень часто возвращала меня к реальности. Я очень сильно боялась привыкнуть к комфорту, которым меня окружили в последние месяцы, ведь когда-то, возможно, мне будет его не хватать. Теперь я даже иногда любовалась своим отражением, своей переменой во внешности. Вглядывалась, изучала. Вроде бы и мое лицо, но в то же время какое-то другое, узнаваемое что-ли. Как будто едва уловимо все части моего лица исказились, вернее преобразились. Рот стал чуть меньше, а губы пухлее, нос словно заострился, но и немного уменьшился. А вот глаза, глаза стали совсем другими. Теперь узнавала их в себе. И это было так странно. Ведь я помнила себя именно такой, какой стала сейчас, с этим необычным золотым кружочком между бровей.
Сборы не заняли слишком много времени. Миленина помогла мне одеться. Изящно и ловко собрала короткие, подвергшиеся вчерашнему нападению, волосы, так что теперь нелепо срезанной пряди совершенно не было видно. Впрочем, сейчас в самой меньшей степени меня заботил мой внешний вид. Потому как все мои мысли были заняты одним - я очень волновалась о предстоящей встрече. Ведь кому-то, и я сильно надеялась, что не светлейшему, известно, что именно пряталось в глубине моего корсета.
Кажется я уже куда-то шла, и все прокручивала в голове ситуации и даже некоторые варианты оправданий, но если честно, чего-то толкового я так и не придумала. Подняла затуманенный взгляд на высокие двустворчатые двери, которые вдруг сами отворились передо мной. Миления стояла чуть в стороне, и молча, но очень выразительно косила глаза в сторону, намекая на то, что пора бы и войти. А я оказалось, так сильно разнервничалась, что даже не запомнила обратного пути, точнее вообще упустила из вида то, что куда-то иду. Надеюсь, Миления дождётся и проводит меня обратно.