Вдали, за пределами серых стен, рассыпаны десятки домов и каждый испускает маленькую, закрученную струйку дыма. И все это окружено густым, заснеженным лесом. Не знаю сколько я простояла у окна, охваченная красотой, открывающейся с такой высоты.
Скрипнула дверь. Я успела лишь оглянуться, как в комнату вошла все та же пышная женщина. Она на секунду замешкалась увидев меня и зашла в комнату, держа в руках небольшой поднос.
- Обед, - проговорила женщина не глядя в мою сторону и начала расставлять посуду на маленьком столике. Горшочек, кувшин, небольшие булочки, масло, несколько крошечных вазочек, размером с куриное яйцо.
Я в это время замерла, в той же позе, как обернулась и задержала дыхание. Женщина выглядела хорошо, аккуратно убранные волосы в пучок, ухоженные руки, белые рукава, подвязанные на запястьях. Когда она закончила расставлять посуду, подняла глаза и улыбнулась. Видимо это и сподвигло тут же задать ей вопрос.
- Где я? – сказала шепотом, потому что голос сорвался и тут же закашляла.
- Не велено.
- Что не велено?
- Отвечать на вопросы, - ответила женщина, слегка поклонилась и тут же вышла.
Значит не велено?! Меня схватили, мучили и били! Наверное, от этого столько синяков и провалы в памяти. Я совершенно не помню, как здесь оказалась. Потом меня оставили умирать в какой-то сырой темнице. А потом эта комната, девушка, наложившая печати. И кто такие фейры? Я совершенно ничего не понимаю, но одно ясно точно, надо бежать отсюда, да поскорее. И тут поток моих мыслей предательски прервал урчащий живот. Запах. От накрытого стола исходил такой потрясающий аромат, что я невольно подалась вперед и сглотнула слюну. Да, надо поесть. А потом уже планировать что делать дальше. Хорошо бы еще разговорить эту милую женщину, пока не вернулись те, кто запер меня здесь. Она же вернется, чтобы забрать посуду.
Отправляя в рот очередной ломоть хлеба, думала лишь о том, что с мыслями надо быть осторожной. А со словами тем более. Правы были все деревенские, судьба умеет гневаться. Разозлила я ее, вот и отправила… Не успела додумать, как в груди резко раздалась боль, сдавило, перехватило дыхание. Я попыталась встать, но ничего не вышло, лишь неловко ухватилась за стол, качнула его и часть посуды повалилась, с грохотом разбиваясь на полу. Стало темнеть в глазах, уши заложило. Боль нарастала, сковывала, убивала. Я сдалась и кажется начала падать, но кто-то удержал. Я почувствовала что лежу. Да, я снова в этой, заглушающей боль, постели с печатями. Зрение улавливало только очертания или свет, не понимаю.
- Не бойся, он уже прибыл, - сказал знакомый голос. Голоса звучали издалека.
Вдох – боль.
- Да у нее все ребра сломаны, - сказал второй.
- Он не ведал, что творит, он не знал, - говорила девушка.
- Неделя, не меньше на восстановление. Вы же знаете, я могу лишь направить исцеление.
- Сделайте, что можете.
- Здесь еще переломы! С такими повреждениями нельзя вставать! Великие Фейры, что вы наделали! Сняли боль и позволили сломанному телу двигаться и разрушаться.
- Делайте свою работу, - сказал третий голос, его я слышала впервые.
После этих слов я надеялась, что по телу вот-вот разольется тепло. Я оказалась там, где магией могут убирать боль и ждала этого. Но вместо этого мне крепко стянули ноги веревкой, а потом мой собственный крик оглушил меня.
***
- Кьяра, вы же знаете, я не могу исцелять поверх чужих печатей, тем более снимающих боль. Я должен видеть ее.
- Да, Гёрх-Ан, спасибо вам, - прошептал женский голос
- Мне придется задержаться, чтобы направить исцеление, очень важно, чтобы кости и ткани срослись правильно. Как ваши шрамы?
- Спасибо. Исчезают. Вы просмотрели её?
- Да и многое меня удивило. Я не услышал голосов ее предков. В ее памяти их нет. Я пытался посмотреть глубже, но там завеса. Несколько ударов и никакой реакции. Возможно так выглядит пустота. Я еще не сталкивался с потерявшими память людьми. Вы знаете, что любое вторжение в сознание оставляет последствия. В том числе и на мне. Я не могу увидеть то чего нет. Одно ясно точно – человек. Без силы.
- Спасибо, Гёрх-Ан.
- А вам, Кьяра, следовало бы продолжить обучение. Обезболивающие печати слишком мало для будущей правительницы Белой долины.
- Но если она человек, почему камень? Можно было отдать чешуйку или слезу. Так всегда поступали благодарные драконы.