Утром следующего дня меня разбудила Вёльда, принесла свежий хлеб и травяной чай. Велела ничего не трогать и не выходить из комнаты. Она зашла так же во второй половине дня и вечером. Ближе к ночи я снова услышала шелест ее тяжелого платья у двери.
- Вставай, провожу, - скомандовала Вёльда.
Я быстро соскочила с кровати, накинула плащ поверх ночной рубашки и только потом подумала о том, что может такой вид не лучший выбор для встречи с Гёрх-Аном.
- Мне надо переодеться, - засуетилась я, вновь стягивая плащ.
- Не надо! Пошли! Я спешу, - оборвала меня на полуслове Вёльда и очень грозно посмотрела, так что спорить мне сразу перехотелось. Ладно, ночная рубашка так ночная рубашка. Можно же не снимать плащ, - подумала я.
- Бежать тебе надо, - пробурчала Вёльда, - Бежать! Слушай пресветлую, девочка, в нашем мире нет воздуха для таких как ты.
- Почему вы так не любите людей? – вновь поинтересовалась я.
- А за что вас любить? Вы смерть. Вы болезнь этого мира. Вы боль, которую мы все чувствуем. Каждый из нас хотел бы стереть весь человеческий род с лица земли. Вы недостойны жить.
- Почему? – я ужаснулась и задумалась лишь о том, как жестоки слова Вёльды.
- Глупая девчонка, - только и ответила пухлая женщина. – Мы пришли, входи.
Вёльда сопроводила меня в ту самую купальню. На этот раз осталась и разъяснила откуда берется вода, какое мыло для волос, какое для тела. Какие холстины можно брать только мне, а к каким не прикасаться. Она вообще очень часто напоминала держать руки подальше от всего.
Оказалось, включателя для воды нет, как и крана из которого она должна политься. Она появлялась сама, стоило войти в чашу. Я смотрела на то, как вокруг меня появляется из ниоткуда вода и округляла глаза от изумления. Признаться, раньше, я даже не могла вообразить такое. А теперь вижу собственными глазами. И чувствую, как мысли начинают исчезать, оставляя только удовольствие от воды идеально подобранной по температуре, которая кстати, даже не остывала. Не так здесь и плохо, подумала я, когда расслабилась настолько, что уснула.
Так, повторяясь, прошли следующие долгие тридцать дней. Из комнаты выходить запрещалось, читать запрещалось, общаться запрещалось, трогать что-то запрещалось.
Можно было только есть, неподвижно сидеть в своей комнате и выходить вечерами в купальню в сопровождении Вёльды.
Однажды ко мне пришла Кьяра, мы виделись всего несколько минут, за которые я поняла, что жизнь в Белой долине так и пройдет – взаперти, в четырех стенах, даже имея работу. Она рассказала, что Гёрх-Ан вызван на границы по очень важным делам. Когда прибудет – неизвестно. А мне остается только ждать. Но изменений в жизни ждать не стоит, так как выходить куда-то будет по-прежнему запрещено. Я мыслила о том, чтобы сбежать. Но Кьяра мгновенно убедила меня в том, что выжить самостоятельно я смогу только здесь, в этой комнате. Фейры ненавидят людей. И как только узнают, что в Белой долине живет человек – попытаются убить. Но даже если удастся выбраться за стены замка, нужен сопровождающий, которого она уже пытается найти для меня.
- Природа здесь более агрессивна, Ани, не каждый человек может выйти живым даже с границы нашего леса. Мы слишком долго формировали ненависть к вашей расе, поэтому даже слово повелителя не спасет тебя от случайной смерти, которую с легкостью может устроить любой фейр долины.
За эти долгие тридцать дней невыносимого безделья я постоянно думала о Энн, о Викки, о своей пещере, о лесных тропинках, по которым я каждый день гуляла и чувствовала себя бесконечно счастливой. Я так же часто думала о Эше. И о том, как это было нечестно с моей стороны, примириться и не желать возвращаться. Выкуп уплачен, а жены нет. Раньше такого не случалось. Может теперь им придется пересмотреть эту часть свадебных обычаев. Постепенно я все сильнее начала скучать по своей прежней жизни. Я представляла лицо Эша, его улыбку, взгляд, голос и думала о том, что замужество могло оказаться более приятным, чем я когда-то себе воображала. С каждым днем моя грусть и тоска становилась сильнее. Я не вставала с постели целыми днями.
Во снах я видела свой дом. Мне снилась Энна, и она всегда плакала. Иногда мне снился Эшер и Хеленга, они спрашивали меня о том, где я. А я не могла им ответить, мой голос пропадал, но я все равно продолжала говорить только губами. Потом они стали снится чаще, почти каждую ночь. А я ждала ее наступления. Чтобы поговорить. Я рассказывала, что живу в Белой долине, где живут не люди, а фейры, хотя я не до конца поняла, чем они отличаются от людей. Я рассказывала, что меня заперли в маленькой комнате, от чего я очень тоскую. Я рассказывала про светящиеся шары и самонаполняющуюся чашу для купания. Рассказала, что оказалась здесь по воле случая, все из-за того, что нашла дракона в нашем лесу. Я старалась говорить медленно, надеясь, что они меня поймут. Иногда они отвечали мне, улыбались, от чего мне становилось тепло и радостно. Только недолго, потому что я всегда внезапно просыпалась, лежа на мокрой от слез подушке. А потом долго ворочаясь, снова засыпала без снов.