Гёрх-Ан. Теперь и не знаю, злиться на старика или нет. Я ведь цела, да последствий судя по всему никаких. И вдруг слова из моего сна эхом пронеслись в голове: «Гёрх-Ан оказался прав, ты не стала слышащей».
Я вновь взглянула на себя в зеркало. И мне вдруг стало совершенно ясно, что я ей и была.
***
- Ну наконец-то! – с этими словами резко отворилась дверь моей комнаты и в нее влетел до изумления довольный Гёрх-Ан. Он прям аж сиял от счастья, мне показалось.
Как бесцеремонно, - подумала я, - так врываться. Я сидела в кресле, и признаться сильно и давно ждала свой ужин, потому что живот теперь урчал не умолкая.
Следом за ним вошли две девушки, вкатили поднос с едой. И я кажется даже сглотнула, до того была голодна.
Гёрх-Ан ни медля ни секунды, подбежал ко мне, сгреб в объятия, чего раньше никогда не позволял, и крепко-крепко сжал. Так что у меня где-то хрустнуло. Несколько глубоких вдохов, и он обхватив мои плечи отпрянул, заглянув в глаза.
И я снова увидела это изумление. Конечно не такое же как у Вёльды, более сдержанное. Но потом он вдруг посуровел и застыл.
- Признаюсь, вы сильно разозлили меня, - прервала это глупое молчание, да и как-то неловко себя ощущала. – Почему вы не сказали, что от насильственного раскрытия резерва бывают последствия?!
Гёрх-Ан немного ослабил свою хватку. Все так же молча и задумчиво на меня взирая.
- Да отпустите же меня, - поежилась, вырываясь.
Со стариком я правда сблизилась за последние месяцы. Так, что он мне казался другом. Иногда он даже напоминал мне Энну. Да и он никогда не пресекал моих вольностей и некоторой расслабленности с разговорах с ним. Мы часто и много говорили. Я мучила его расспросами, а он терпеливо и последовательно меня поучал, чем, кстати, сильно отличался от тетушки. Та едва выдерживала моего непонимания, и злилась каждый раз, когда что-то втолковывала. Между тем, я совершенно избавила старика от канцелярских обязанностей. Перебирала письма, некоторые зачитывала вслух, даже на местном языке. И, кстати, я уже почти не пользовалась той стекляшкой, которую он преподнес мне в день нашего настоящего знакомства. Я хорошо и быстро запоминала. Только сначала язык казался мне сложным, а теперь я могла даже свободно говорить и понимать некоторые фразы, которые часто, вперемешку с общим языком слышала на рынке в городе. Наше общение можно было назвать близким, так я его понимала. Ведь больше ни с кем особо не сошлась. Кроме Кьяры конечно, но с ней мы виделись редко и мало, поэтому эту дружбу я воспринимала как-то с осторожностью. Хотя Гёрх-Ан всегда очень тепло отзывался и о самой Кьяре и о её семье, за исключением ее брата. Того он считал слишком зазнавшимся, и как он выражался между нами, распутным мальчишкой.
Сначала пребывание человека в Белой долине держали в секрете, но спустя какое-то время поняли, что информация в с женской половины замка ускользает слишком быстро, и ее просто невозможно сдержать. К слову о обо мне узнал весь город спустя месяц. Но я все равно продолжала носить платок, прикрывая волосы, по привычке.
Местные часто и любопытно поглядывали, даже с какой-то опаской, но только сначала. Потом стали приветствовать. Особенно в лавке со сладостями, куда мы очень часто наведывались с Гёрх-Аном. Ее содержал фейр, кстати, очень симпатичный мужчина. Крепкий, но полноватый, как и положено тем, кто связан с подобной ему деятельностью. Но эта полнота не казалась нелепой, наоборот, даже как-то притягивала. И лицо у хозяина лавки было доброе, даже счастливое. Как будто он знал свое место и был этим очень горд и доволен.
Белая долина лишь в первый день показалась мне мрачной и пустынной, на то был повод. Перед военным советом город велено было освободить, торговые лавки прикрыть и всем сидеть по домам. Странный, но таков был указ повелителя. В остальные же дни город был совершенно обычным, оживленным и громким. Только единственное его отличало особенно – так это отсутствие детей. В Гранрассе у каждой лавки, у каждого фонтана, у каждого городского представления или уличного театра толпились дети. Здесь этого не было. И только от того город драконов иногда казался мне каким-то строгим и немного унылым.
- Да отпустите же меня, - возмутилась я окончательно вырвавшись из ослабшей хватки. Старик продолжал разглядывать меня и хмуриться.
- Он оказался прав, - протянул Гёрх-Ан, - мой дракон. Не знаю как, но он чувствовал, что ты слышащая. Я до последнего не верил, пока не начал ритуал открытия. Ты знаешь, я ведь его и не закончил, - Гёрх-Ан тяжело плюхнулся на кресло и жестом пригласил меня сесть рядом. – Вообще-то процесс достаточно долгий, не менее получаса. Я успел только начать, а дальше все произошло само. Словно я развязал какой-то узел, - старик снова задумался.