Глава 1
Анизотропия
Смена началась в шесть утра по московскому времени, как и все предыдущие сто двенадцать смен с момента запуска аппарата. Центр управления полётом занимал три этажа невысокого корпуса на территории Научного центра оперативного мониторинга Земли в подмосковном Королёве. Третий этаж, левое крыло, комната номер семнадцать. Два рабочих места, четыре монитора на каждом, кондиционер, который зимой работал на обогрев и всё равно не справлялся, кулер с водой в углу и плакат с орбитальными параметрами, приклеенный скотчем к стене.
Оператор первой категории Сергей Чернов сел в кресло, ёжась от утреннего холода. Он поставил перед собой кружку с кофе и принял управление у ночной смены. Журнал дежурства лежал раскрытым на последней записи. Ничего примечательного. Аппарат работал штатно, телеметрия в норме, плановые коррекции орбиты выполнены.
— Доброе утро, Серёга, — бросил второй оператор, Денис Ломов, занимая соседнее кресло.
Он стянул куртку, повесил её на спинку и сразу уткнулся в мониторы, пробегая глазами столбцы цифр.
— Здоров.
Чернов кивнул, не оборачиваясь. Он уже вывел на главный экран трассу текущего витка. Аппарат «Резонанс-Л4», запущенный в августе с Восточного, представлял собой принципиально новую платформу двойного назначения. Оптико-электронная система высокого разрешения позволяла работать как по наземным объектам, так и по орбитальным целям. Официально спутник числился за Роскосмосом как экспериментальный аппарат дистанционного зондирования Земли. А неофициально его курировало Главное управление Генерального штаба, и именно поэтому операторы имели допуск второй формы, а на двери комнаты номер семнадцать отсутствовала табличка.
— Витковое время? — спросил Ломов.
— Через четырнадцать минут входит в зону покрытия. Трасса идёт над Западной Сибирью, потом Красноярский край, Якутия, выход над Охотским морем.
— Задачи на виток?
Чернов открыл файл суточного плана съёмки.
— Два целевых участка. Первый, район Ванкорского месторождения, контрольная съёмка инфраструктуры. Второй, полигон «Юрга», повторный проход для стереопары.
— Понял. Готовлю программу наведения.
Ломов начал вводить координаты в систему управления бортовой аппаратурой. Пальцы привычно бегали по клавиатуре. Работа давно стала рутиной. Запуск первых месяцев, когда каждый сеанс связи сопровождался нервным ожиданием и перепроверкой всех параметров по три раза, остался позади. Аппарат летал стабильно, оптика выдавала картинку с разрешением лучше метра, и единственное, что по-настоящему раздражало операторов, так это вечно барахлящий кондиционер.
Спутник вошёл в зону радиовидимости наземной станции в Железногорске. Телеметрия пошла ровным потоком. Чернов привычно сверял параметры с допустимыми диапазонами. Напряжение бортовой сети, температура оптического блока, ориентация по трём осям. Всё штатно.
— Включаю аппаратуру на запись, — доложил Ломов. — До первого целевого три минуты.
Чернов кивнул и переключился на канал просмотра в реальном времени. Экран залило бело-зелёной картинкой. Тайга с высоты четырёхсот километров напоминала бескрайний ковёр, исчерченный тёмными нитями рек и серыми пятнами вырубок. Снежный покров превращал ландшафт в однородную массу, на которой любой контрастный объект читался мгновенно.
Аппарат прошёл над Ванкорским участком, камера отработала штатно. Ломов подтвердил запись и начал перенастройку на второй целевой. Чернов тем временем просматривал попутную съёмку в обзорном режиме. Это входило в регламент. Между целевыми участками аппаратура продолжала фиксировать местность широкой полосой захвата, и оператор обязан просматривать изображение на предмет аномалий.
Тайга тянулась бесконечным белым полотном. Чернов уже собирался переключиться на телеметрию, когда его взгляд зацепился за тёмную точку в правом нижнем углу кадра.
Он нахмурился, подвинулся ближе к экрану и увеличил фрагмент. Точка превратилась в пятно неправильной формы, окружённое зоной потемневшего снега. В центре пятна находился объект, отчётливо выделяющийся на фоне тайги абсолютно чёрным цветом. Контуры казались геометрически правильными. Не круг, не квадрат, а некий многоугольник с резкими гранями.
— Денис.
— Что?
— Посмотри сюда.
Ломов подкатился на кресле и наклонился к экрану Чернова.