По пути он достал блокнот и при свете плафона перечитал свои записи. На последней странице, под списком, он обнаружил строку, которую не помнил, когда написал. Всего три слова, выведенные его собственным почерком, но чуть крупнее обычного, будто рука дрогнула или задержалась.
«Зачем оно открылось?»
Плотников долго смотрел на эти слова. Потом перевернул страницу и начал составлять план действий по прибытии на место. Вопрос остался без ответа, но он не стал его вычёркивать.
Глава 4
Снег шёл уже сутки, не прекращаяясь, и чёрный объект в распадке казался не упавшим с неба телом, а каким-то куском ночи, вдавленным в мёрзлую землю. Прожекторы на вышках били в его грани белыми лучами, но свет словно бы вяз в матовой поверхности и гас без отражения.
Периметр организовали грамотно. Внешнее кольцо, на удалении полутора километров от Объекта, держали бойцы 45-й бригады спецназа ВДВ, переброшенные из Кубинки военно-транспортным бортом. Палатки, замаскированные термоизоляционными накидками, стояли в подлеске, почти невидимые с воздуха. Два БТР-82А перекрывали единственную грунтовку, ведущую к распадку. На опушке, за линией поваленных деревьев, горбился командный пункт, развёрнутый в кунге на базе КамАЗа, с антеннами спутниковой связи и дизельным генератором, рычавшим без перерыва.
Внутреннее кольцо, на пятистах метрах, занимала группа радиационной, химической и биологической разведки. Двое операторов системы КРУС «Стрелец» вели непрерывную съёмку Объекта в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах. Правда, толку от их камер не обнаружилось никакого: поверхность октаэдра не отражала и не излучала ничего. Ни тепла, ни радиоволн, ни рентгеновского фона. Дозиметры показывали норму. Газоанализаторы молчали. Объект существовал, занимал место в пространстве, имел массу и объём, но при этом вёл себя так, как будто его здесь не было.
Над распадком барражировал беспилотник «Орлан-30», передававший картинку на командный пункт. Чуть дальше, над кромкой леса, висел Ми-8 с тепловизором, и его пилот каждые пятнадцать минут докладывал одно и то же: термальная сигнатура Объекта отсутствует. В минус тридцать пять по Цельсию двенадцатиметровая глыба неизвестного происхождения имела температуру окружающей среды. Или не имела температуры вообще.
Никто не говорил вслух, что именно нашли в тайге, но все понимали, что ради простого метеорита сюда не согнали бы спецназ ГРУ, военных физиков и машины РХБЗ.
Треугольный проём в боку объекта чернел в десяти метрах от группы, ровный, гладкий, будто не открылся, а просто исчез фрагмент поверхности. Возле входа стоял полковник Плотников в тяжёлой зимней форме. Поверх бронежилета был наброшен белый утеплённый маскхалат. Лицо красное от мороза, губы сжаты в тонкую линию. Рядом майор Кравцов проверял ремни разгрузки, короткими движениями затягивая лямки и оглядывая людей так, будто заранее прикидывал, кого придётся вытаскивать первым.
На бойцах были зимние комплекты ВКПО, шлемы с креплениями под фонари и активные гарнитуры. Автоматы АК-12 висели на ремнях поверх белых чехлов. У капитана Зорина за спиной торчал тубус с зарядом направленного подрыва, а на груди поблёскивал жёсткий кейс с датчиками. Учёные рядом с военными выглядели чужими. Профессор Лебедев, физик-теоретик, в громоздком арктическом комбинезоне нервно теребил перчатки, а доктор Алиев, биофизик, поправлял очки под защитной маской и старался не смотреть на чёрный провал входа.
Лебедев поднял воротник и спрятал подбородок в шарф. Пальцы в перчатках онемели. Шестьдесят один год, больные суставы, хронический бронхит, перенесённый инфаркт. По всем медицинским показаниям ему следовало сидеть в своём кабинете на кафедре теоретической физики Новосибирского университета и пить чай с лимоном, а не стоять посреди сибирской тайги в декабре, глядя на предмет, который не мог существовать, но существовал.
Его вызвали сорок часов назад. Звонок поступил не от ректора, не от коллег из Академии наук, а от человека, который представился сотрудником аппарата Совета Безопасности и знал содержание статьи, опубликованной Лебедевым три года назад в «Журнале экспериментальной и теоретической физики». Статья называлась «О возможности локальной анизотропии метрики в присутствии высокоразмерных топологических дефектов» и вызвала в научном сообществе сдержанный интерес, а среди коллег-теоретиков умеренное раздражение. Лебедев предсказывал, что при контакте трёхмерного пространства с объектом, существующим в пространстве большей размерности, вокруг точки контакта образуется зона, где физические константы начинают зависеть от направления. Анизотропия метрики. Теория, которая три года оставалась красивой абстракцией, пока в тайгу не упала чёрная геометрическая фигура, вокруг которой лазерные дальномеры показывали разные расстояния в зависимости от угла измерения.