Первое, что сразу бросилось в глаза, были отражения. Левая стена зала, или то, что они приняли за стену, обладала зеркальной гладкостью, и в ней отражалась вся группа. Кравцов поднял руку. Его отражение подняло руку тоже, но с заметным запозданием, примерно на полсекунды. Он опустил руку. Отражение продолжало держать свою поднятой ещё мгновение, а потом опустило рывком, будто догоняя оригинал.
— Не нравится мне это зеркало, — пробормотал Дронов.
Павлов шагнул левее и вдруг замер. В стене напротив его отражение двигалось быстрее него. Связист ещё не успел повернуть голову, а его двойник в зеркальной поверхности уже смотрел в сторону.
— Эй, — ошеломлённо проговорил мужчина. — Это чего! Оно опережает.
Алиев подошёл ближе и посмотрел на собственное отражение. Оно стояло неподвижно, хотя биофизик в этот момент переступал с ноги на ногу. Потом отражение вдруг шагнуло назад, хотя Алиев не двигался.
— Григорий Иванович, — позвал он севшим голосом. — Посмотрите.
Лебедев подошёл и несколько секунд заинтересованно наблюдал.
— Свет отражается от поверхностей, прошедших через зоны с разным ходом времени, — проговорил он, будто читал собственную статью вслух. — Каждое отражение приходит к нам из области, где секунда длится чуть иначе. Поэтому одни отстают, другие забегают вперёд.
— То есть я вижу себя в прошлом? — спросил Павлов, не отрывая взгляда от стены.
— Или в будущем. Зависит от того, через какую зону прошёл луч.
— Чё за хрень!
Дронов шагнул к противоположной стене и увидел сразу три своих силуэта. Один стоял спокойно, второй медленно поворачивался, третий уже смотрел прямо на него, хотя настоящий Дронов ещё даже не поднял голову.
— Командир, давай уйдём отсюда, — предложил он негромко. — У меня от этих зеркал мурашки.
Кравцов кивнул.
— Не задерживаемся. Вперёд.
А вообще, как заметили все присутствующие, по расчётам объект снаружи не мог вместить помещение даже в четверть такого объёма. Потолок уходил вверх метров на тридцать, стены изгибались внутрь плавными рёбрами, а по их поверхности ползли тусклые линии, складывающиеся в узоры, похожие на письмена. Они менялись, стоило лишь сдвинуть голову хоть на несколько сантиметров. Казалось, что сам зал чуть дышал, расширяясь и сжимаясь в едва заметном ритме.
— Снаружи двенадцать метров высоты, — тихо проговорил Алиев. — Здесь же помещение в три раза больше.
Лебедев не отрывал взгляда от стен.
— Значит, внутренний объём не связан напрямую с внешним. Или связан не так, как мы привыкли.
— Проще, профессор, — напомнил Кравцов. — Здесь не все умники.
Учёный тяжело вздохнул.
— Эта штука внутри больше, чем снаружи. Как если бы в рюкзаке помещался самолётный ангар. Только это не фокус, а другая геометрия.
Майор медленно оглядел помещение.
— Меня интересует, что здесь может нас убить.
Ответил военному не Лебедев, а Дронов, внезапно шагнув вправо, вглядываясь в дальний сектор зала.
— Там что-то блеснуло. Я погляжу?
— Не уходи далеко, — бросил Кравцов.
Дронов поднял автомат и пошёл к боковому проходу. Сначала уверенно, потом медленнее. Его движения становились вязкими, будто он шёл по глубокой воде. Он сделал ещё шаг и остановился.
— Тяжело, — произнёс он глухо. — Словно воздух давит.
Кравцов шагнул было к нему, но Лебедев поднял руку.
— Стойте.
— Почему?
Лебедев смотрел на Дронова так, будто видел уравнение.
— Смотрите на его движения. Он идёт всё медленнее, но говорит без задержки.
И что?
Исчезнув буквально на пару секунд из поля зрения, Дронов резко обернулся и почти бегом вернулся, появившись из-за угла. Он споткнулся, упёрся ладонью в пол и тяжело задышал. На лице выступил пот, глаза покраснели.
— Там… будто бетон, — выдавил он. — Я десять метров прошёл, а как после марш-броска.
Павлов посмотрел на часы.
— Ты туда секунд пять ходил.
Дронов поднял мутный взгляд.
— Какие пять? Я там минут десять торчал. Думал даже, что заблудился.
Несколько секунд никто не говорил. Слышался только шорох дыхания в гарнитурах и далёкий гул, исходивший неизвестно откуда. А потом майор обернулся к учёному: