— То есть меня может перекосить? — спросил Дронов испуганно.
— Если разница усилится, то да.
Кравцов посмотрел на бойца.
— Идём дальше, медленно. Если станет хуже, сразу говоришь.
— Да уж непременно, — буркнул тот себе под нос.
Они двинулись вперёд плотнее, почти друг за другом. Коридор снова заворачивал, и теперь впереди поверхность изгибалась так, что дальний участок находился уже над ними. Павлов не выдержал и коротко выругался.
— Если бы кто сказал, что я буду ходить по потолку в какой-то чёртовой трубе…
Его слова оборвал глухой металлический стук позади. Все резко обернулись, схватившись за оружие.
— Какого чёрта!
В нескольких метрах за ними на поверхности коридора лежал ретранслятор, оставленный у входа. Корпус был цел, индикатор мигал зелёным.
Связист нахмурился.
— У кого выпало! — рявкнул майор.
— Это первый!
— Какой первый?
— Который я у входа оставил.
Кравцов медленно подошёл к прибору.
— Откуда он здесь?
Никто не ответил. Тогда Лебедев присел рядом, рассматривая устройство.
— Похоже, объект перераспределяет материю внутри своей структуры.
— Что это значит? — спросил Алиев.
— То, что предмет мог переместиться сюда без прохождения пути между точками.
Павлов нервно усмехнулся.
— Отлично. Теперь вещи телепортируются. Просто великолепно! Только этого нам и не хватало!
Кравцов поднял ретранслятор и протянул своему бойцу.
— Забирай. Не оставляем ничего.
Связист закрепил прибор на ремне. Его пальцы заметно дрожали. Наверное, он бы отдал многое, чтобы убраться отсюда подальше.
Они пошли дальше. Спираль становилась теснее, витки сжимались, стены подступали ближе. Свет фонарей теперь отражался странно. Отдельные лучи словно зависали в воздухе тонкими нитями.
Связист вдруг остановился, как будто споткнулся на ровном месте.
— Подождите.
Он смотрел на собственную тень на стене. Или то, что сейчас было для них стеной. Та двигалась с небольшой задержкой. Павлов поднял руку. Тень повторила движение на долю секунды позже.
— Вы это видите?
Алиев побледнел ещё сильнее, утерев со лба рукавом капли пота.
— Да.
Лебедев напряжённо смотрел на стену.
— Свет здесь проходит по другой метрике.
Военный резко повернулся к нему.
— Хватит терминов! Почему моя тень опаздывает?
— Потому что, думаю, для света и для нас здесь разное время.
Связист попытался усмехнуться, но получилось криво.
— Это ненормально, да?
— Здесь вообще нет ничего нормального, — ответил Кравцов. — Двигаемся. Хватит стоять.
Они сделали ещё несколько шагов, и Павлов вдруг зашатался.
— Чёрт…
Он схватился за стену. Глаза его выпучились, а вены на лбу проявились сильнее. Мужчина тряхнул головой раз, другой, потом третий.
— Что с тобой? — спросил Алиев.
Мужчина тяжело дышал.
— Не знаю. Ноги как ватные.
Лебедев всмотрелся в него и замер.
— Не двигайся.
— Да что такое?
Учёный подошёл ближе, вглядываясь в сапоги связиста.
— Левая нога движется медленнее правой.
Павлов опустил взгляд и выругался. Действительно, правая нога дрожала быстро, а левая поднималась медленно, словно вязла в невидимой густой массе.
— Это из-за коридора? — спросил Кравцов.
— Да. Думаю, что левая сторона тела попала в область замедленного времени.
— Насколько замедленного?
Физик смотрел, как двигается ботинок.
— Трудно сказать. Возможно, в несколько раз.
Павлов сглотнул.
— И что делать?
— Медленно сместись вправо. Очень медленно.
Связист начал переносить вес тела. Движение далось с трудом, лицо у него перекосилось от напряжения. На секунду показалось, что всё получается, но вдруг его правую сторону резко дёрнуло вперёд. Он вскрикнул и ударился плечом о стену.
— Тянет!
Кравцов схватил его за разгрузку.
— Держу!