— Это что?
— Не знаю.
Ломов перехватил управление и запросил детализацию участка. Оптическая система перестроилась, сузив поле зрения. Изображение стало резче. Объект обрёл чёткие очертания. Тёмная фигура с острыми гранями, вдавленная в грунт под заметным углом. Вокруг неё снег потемнел и оплавился в радиусе нескольких десятков метров. Поваленные деревья лежали веером, стволами от центра, как после ударной волны.
— Похоже на падение, — медленно произнёс мужчина.
— Метеорит?
— Серёга, какой метеорит. Посмотри на форму. Это многогранник. Правильный.
Чернов молча уставился на экран. За пять лет работы с космическими снимками он видел всякое. Обломки ступеней ракет, рухнувших в тайгу. Заброшенные военные объекты, заросшие лесом. Геологические обнажения странных форм. Но это не походило ни на что знакомое. Объект имел ровные грани, резкие углы и абсолютно однородную поверхность без каких-либо видимых деталей. Ни отражений, ни бликов, ни теней на гранях, хотя солнце стояло низко и должно давать длинные контрастные тени.
— Запроси инфракрасный канал, — попросил Чернов.
Ломов переключил аппаратуру. На тепловом снимке объект выглядел ещё страннее. Окружающая местность светилась привычными оттенками холодного зимнего ландшафта, а на месте объекта зияло абсолютно чёрное пятно. Нулевое излучение. Объект не испускал тепла вообще, что при температуре окружающей среды в минус тридцать пять являлось физическим парадоксом. Любое тело, даже ледяное, излучает в инфракрасном диапазоне. Это же не излучало ничего.
— Это не метеорит, — произнёс Ломов.
— Координаты?
— Шестьдесят один градус двенадцать минут северной, девяносто три градуса сорок одна минута восточной. Красноярский край, эвенкийская глушь. До ближайшего населённого пункта километров двести.
Чернов откинулся в кресле и несколько секунд смотрел в потолок. Потом снял трубку внутреннего телефона и набрал четырёхзначный номер.
— Борис Андреевич, это Чернов, комната семнадцать. Нужен старший смены. Срочно.
Пауза. Короткий ответ на том конце.
— Нет, не отказ аппаратуры. Мы зафиксировали объект. На попутной съёмке, район Эвенкии. Объект неизвестного происхождения. Рекомендую доложить по линии заказчика.
Ещё одна пауза, длиннее.
— Да, уверен. Геометрически правильная форма, нулевое тепловое излучение, следы падения. Нет, ничего подобного в каталогах нет, я проверил. Снимки сохранены, номер сеанса четыреста семьдесят три, фрагмент двенадцать.
Он положил трубку и повернулся к напарнику.
— Сейчас придут.
Ломов кивнул и молча распечатал снимки на цветном принтере. Два листа формата А3 легли на стол рядом с кружкой. На первом чёрная многогранная фигура посреди сибирской тайги в видимом диапазоне. На втором то же место в инфракрасном, с чёрной дырой на месте объекта.
Через семь минут в комнату вошёл старший смены Борис Андреевич Фокин, полный мужчина в чёрно-белом свитере с каким-то логотипом. Он молча посмотрел на снимки, потом на экран, потом снова на снимки. Лицо его медленно приобрело выражение, которое Чернов видел у начальства только один раз, когда три года назад аппарат предыдущей серии внезапно потерял ориентацию и принялся неконтролируемо вращаться.
Фокин достал мобильный телефон, обычный, не защищённый. Посмотрел на него задумчиво, после чего убрал обратно в карман и снял трубку красного аппарата, стоявшего на отдельной тумбочке у стены.
— Дежурный? Фокин, третий этаж, пост управления «Резонанс». Прошу соединить с представителем заказчика. Да, я понимаю, какое сейчас время. Нет, это не может ждать.
Чернов и Ломов переглянулись. Оба понимали, что через несколько часов сюда приедут люди, которые заберут снимки, потребуют подписать дополнительные формы о неразглашении и больше никогда не расскажут, чем закончилась эта история. Так устроена система, и оба знали её правила достаточно хорошо, чтобы не задавать лишних вопросов.
Ломов вернулся к мониторам и запустил повторную обработку фрагмента, выжимая из оптики максимальное разрешение. На экране чёрный многогранник в сибирском распадке становился всё детальнее. Резкие грани, безупречная геометрия, мёртвое отсутствие каких-либо отражений.
— Серёга, — тихо позвал Ломов, не отрываясь от экрана.
— Что?