— Мы сами себя держим, — прохрипел Алиев, глядя на Кравцова безумным взглядом. — Вы не понимаете. Пока мы смотрим на вещи, они существуют. Но кто смотрит на нас изнутри?
— Успокойся, — попытался взять коллегу за руку Лебедев, но тот вырвался.
— Мозг! — крикнул биофизик, и изо рта у него вылетела капля слюны. — Мозг воспринимает тело! Мы чувствуем свои ноги, руки, и поэтому они не исчезают. Наше сознание работает как наблюдатель для наших же органов!
Кравцов нахмурился, не понимая, к чему ведёт учёный, но чувствуя надвигающуюся беду.
— Доктор, дышите ровно.
— Если я перестану думать о лёгких, они исчезнут?
Алиев судорожно ощупывал свою грудь.
— Если я забуду про сердце, оно перестанет биться? Оно просто выпадет из проекции! Я должен помнить про всё! Сердце, желудок, селезёнка…
— Дамир, прекрати! — рявкнул Кравцов.
Но биофизик уже потерял связь с реальностью. Его разум, привыкший к чёткой биологической логике, рухнул под тяжестью правила, которое он сам помог сформулировать. Он пытался удержать вниманием каждую клетку своего тела, перенося фокус с одного органа на другой, и в этой гонке неизбежно пропускал что-то.
— Сосуды, почки, лёгкие… нет, подождите, сердце…
Мужчина вдруг замер. Его рот открылся в беззвучном крике. Грудная клетка судорожно дёрнулась, пытаясь втянуть воздух, но под рёбрами словно образовалась пустота. Ткань комбинезона на груди заметно провалилась внутрь. Он забыл удержать вниманием лёгкие.
Учёный упал на колени, царапая горло ногтями. Из его рта пошла тонкая струйка крови. Анатомически тело оставалось целым снаружи, но внутри исчез важнейший орган. Алиев бился в конвульсиях на гладком полу зала, широко разевая рот, пока его лицо не приобрело синюшный оттенок.
Кравцов бросился к нему, попытался перевернуть, освободить дыхательные пути, но биофизик уже затихал. Глаза его остекленели, уставившись в бесконечный потолок.
— Он задохнулся, — констатировал Лебедев. — Лёгкие вышли из проекции. Сознание не справилось с контролем. Если бы только он не заострил на этом внимание…
Майор медленно поднялся. Он посмотрел на труп учёного, затем перевёл взгляд на вращающийся кристалл. Пепельный свет отражался в глазах офицера, делая лицо похожим на посмертную маску. Края зала уже заметно сместились к центру. Пространство сворачивалось быстрее, чем они рассчитывали. В потолке, который был для них полом, открылся новый проход.
— Уходим, — произнёс Кравцов. — Сейчас.
Он не спрашивал, уверен ли Лебедев в том, что им вложили. Не обсуждал, можно ли спасти остальных. Не тратил время на слова вообще. Просто принял решение, и физик принял его вместе с ним.
— Держимся рядом. Плечо к плечу. Периферийным зрением фиксируем друг друга.
Прежде чем оба успели сделать первый шаг к выходу, Кравцов остановился и указал на пол. В нескольких метрах от них на гладкой поверхности лежал предмет. Автомат. АК-12 с белым чехлом, потёртым на цевье, и знакомой царапиной на крышке ствольной коробки.
— Это мой, — произнёс Кравцов странным голосом.
Он посмотрел на свой собственный автомат, висевший на ремне. Тот же самый. Та же царапина, тот же чехол, то же потёртое цевьё.
Физик перевёл взгляд с одного автомата на другой.
— Не трогай.
— Я и не собирался.
Учёный присел рядом с лежащим оружием, не касаясь его. Потом поднял глаза на майора.
— Какого он цвета?
— Чёрный, — ответил Кравцов. — С белым чехлом. Как мой.
Лебедев медленно покачал головой:
— Я вижу серый. С зелёным чехлом.
Они посмотрели друг на друга.
— Повтори, — попросил майор.
— Серый корпус. Зелёный чехол. Царапины на стволе нет. Вместо неё вмятина на магазине.
Кравцов снова посмотрел на предмет. Для него автомат по-прежнему был чёрным, с белым чехлом и царапиной на крышке.
— Мы видим разные вещи, — проговорил он, и от этих слов по коже прошёл холод, не имеющий отношения к температуре.
Лебедев выпрямился, и лицо его приобрело выражение сосредоточенности, за которой пряталась растерянность.
— Объект существует в суперпозиции состояний. Каждый наблюдатель коллапсирует свою версию. Мы видим одно и то же место, но каждый достраивает реальность по-своему, и здесь это не метафора, а физический процесс.