Лебедев перевернулся на спину, жадно глотая воздух. Вокруг засуетились люди в белых маскхалатах. Полковник Плотников спешно шагнул к ним, открыл рот для вопроса, но Кравцов резко вскинул руку.
— Назад! — прохрипел майор, с трудом поднимаясь на ноги. — Все назад! Бегом!
Плотников посмотрел за их спины, и лицо его вытянулось.
— Что за…
Из треугольного проёма Объекта вырвался абсолютно беззвучный порыв ветра, сдувший снег в радиусе пятидесяти метров. Чёрный усечённый октаэдр начал меняться.
Кравцов и Лебедев попятились, не в силах отвести взгляд.
— Назад! Все прочь!
Пространство вокруг Объекта сворачивалось. Это не походило на взрыв или разрушение. Грани чёрной фигуры принялись втягиваться внутрь себя, нарушая все законы трёхмерной геометрии. Вершины октаэдра соединились в центре, вывернув внешнюю оболочку наизнанку. Свет прожекторов, направленный на Объект, изогнулся, закручиваясь в воронку. Снежинки, падающие с неба, вдруг замерли, а затем устремились вверх, исчезая в схлопывающейся точке.
Ещё секунда. Крошечная вспышка абсолютной, невыносимой черноты, вбирающая в себя весь свет на поляне, и всё исчезло.
На месте двенадцатиметровой громадины осталась лишь идеально ровная, оплавленная по краям яма в мёрзлом грунте.
Тишина нарушалась только гулом вертолётов в небе и тяжёлым дыханием людей.
Плотников медленно подошёл к Кравцову. Полковник смотрел на майора, и в его глазах читалось непонимание. Перед ним стояли два старика.
Полковник открыл рот и снова закрыл. Он смотрел на майора так, как смотрят на вещь, поставленную не на своё место. Мозг отказывался совмещать голос тридцатипятилетнего офицера с лицом, которому можно было дать семьдесят. Мужчина перевёл взгляд на Лебедева и невольно отступил на шаг. Профессор, который и до входа в объект выглядел немолодым, теперь казался столетним. Кожа на руках стала тонкой, просвечивающей, испещрённой тёмными пятнами. Волосы, торчащие из-под шапки, были белее снега.
— Вам нужна медицинская помощь, — произнёс Плотников, и это прозвучало настолько неуместно на фоне только что исчезнувшего инопланетного объекта, что Кравцов коротко, хрипло рассмеялся.
— Нам нужна машина времени, товарищ полковник, — ответил он. — Но боюсь, что она только что улетела.
Майор Кравцов, ещё час назад бывший крепким мужчиной в расцвете сил, смотрел на командира уставшими глазами из-под совершенно седых бровей. Его лицо изрезали глубокие борозды, руки дрожали, удерживая автомат. Рядом тяжело опирался на колени профессор Лебедев, превратившийся в глубокого старца с тонкой, почти прозрачной кожей и запавшими щеками.
— Майор, — тихо произнёс Плотников, оглядывая пустой кратер и снова переводя взгляд на лицо Кравцова, будто не мог поверить, что этот старик его офицер.
Он машинально потёр собственный подбородок, проверяя, не изменилось ли что-то с ним самим за тот час, что он простоял снаружи.
— Где остальные?
Кравцов выпрямился. Это движение далось ему с явным трудом. Суставы хрустнули в морозной тишине. Он посмотрел на пустое место, где только что находился осколок чужой вселенной, и на мгновение перед его внутренним взором вспыхнул образ вращающегося кристалла, втягивающего в себя пространство, стены, свет. Абсолютно всё, что было внутри. Он поморгал, отгоняя видение.
— Остальные остались там, — проговорил он старческим, надтреснутым голосом. — А мы просто немного задержались во времени.
Лебедев тем временем поднял голову к небу, подставляя глубокие морщины падающему снегу. Он думал о статье трёхлетней давности, осмеянной коллегами на кафедре, о своей теории локальной анизотропии метрики, которую сегодня подтвердили ценой четырёх жизней, подтвердили настолько полно, что он сам едва не остался внутри навсегда. Это знание не приносило ни торжества, ни горечи, а только глухую, свинцовую усталость, разлитую по телу вместе с остатками чужого излучения.
Звёзды над тайгой мерцали холодным, правильным светом, но где-то там, за ними или между ними, шёл дальше чужой корабль, для которого Земля была лишь точкой на маршруте. Короткой остановкой. Полустанком. Он уже не мог разглядеть его, но знал, знанием, которое вложили в него и не забрали обратно, что зонд продолжает путь. И не обязательно в знакомой вселенной.
Снежинка опустилась на ладонь Лебедева и не растаяла. Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл глаза на Кравцова. Майор встретил его взгляд и едва заметно кивнул. Они оба понимали: что-то из того мира они вынесли с собой. И это что-то не исчезнет, даже когда кратер засыплет снегом.