— Вижу, — коротко подтвердил Газизов.
Голос его чуть изменился, потеряв привычную монотонность рабочих докладов.
Тарасов начал выполнять левый вираж, заходя в пологую спираль вокруг точки. Он держал высоту триста метров, как предписано. Вертолёт накренился, и через остекление кабины объект стал виден целиком.
Чёрный многогранник. Не квадрат, не куб, а сложная фигура с острыми гранями и срезанными вершинами. Он вдавился в мёрзлый грунт под углом, примерно тридцать градусов к горизонту, обнажив несколько нижних граней и зарывшись остальными в землю. Верхняя точка возвышалась над поверхностью метров на двенадцать. Деревья вокруг лежали поваленными, стволами от центра, и снег на них оплавился или испарился, оставив голую, почерневшую древесину.
— Что за… — начал Газизов и осёкся.
Тарасов молча продолжал вираж. Он прошёл авиацию, включая боевую. Он видел горящую технику, воронки от авиабомб, обломки самолётов в горах Кавказа. Но то, что лежало внизу, не являлось ничем из перечисленного. Ни один известный ему летательный аппарат, ни один фрагмент ракеты, ни один элемент промышленной конструкции не выглядел так. Идеально ровные грани, абсолютно чёрная поверхность без единого блика, без отражения низкого зимнего солнца. Объект поглощал свет целиком, как дыра в пространстве.
— «Гранит», я «Сокол-четыре», — вышел на связь с командным пунктом Тарасов. — Нахожусь в районе цели, визуальный контакт установлен.
Эфир зашуршал, затем раздался голос дежурного:
— «Сокол-четыре», «Гранит» на приёме. Доложите обстановку.
— Наблюдаю объект в распадке. Тёмного цвета, геометрически правильной формы, многогранник. Размеры ориентировочно двенадцать на пятнадцать метров. Объект частично погружён в грунт. Вокруг зона повреждений радиусом до ста метров. Деревья повалены от центра. Следов пожара нет. Следов техники, дорог, просек в районе цели не наблюдаю. Высота барражирования триста метров.
Пауза. Дежурный, видимо, записывал.
— «Сокол-четыре», принято. Наблюдаете ли признаки излучения, задымления, движения вблизи объекта?
— Отрицательно. Дыма нет, движения нет. Объект выглядит инертным.
— Принято. Продолжайте барражирование, фиксируйте обстановку. Снижение ниже двухсот метров запрещаю.
— Понял, выполняю.
Тарасов положил ларингофон и покосился на штурмана. Газизов смотрел вниз, прижавшись лбом к остеклению. Челюсть у него слегка отвисла, что для обычно невозмутимого татарина само по себе являлось событием из ряда вон выходящего.
— Руслан, — негромко позвал Тарасов.
— Да.
— Включи камеру.
Газизов кивнул и активировал бортовую систему видеофиксации. Камера под фюзеляжем начала запись, фиксируя каждый виток спирали.
— Как ты думаешь, откуда оно здесь взялось?
— Понятия не имею. Хотя…
Дверь в грузовую кабину внезапно отодвинулась, и в проёме появился Плотников. Он протиснулся между креслами пилотов, держась за поручни, и молча уставился через лобовое остекление. Несколько секунд мужчина стоял неподвижно, а потом поднёс бинокль к глазам.
— Ниже можете? — спросил он.
— Нет, — ответил Тарасов. — Ограничение двести метров. Приказ.
— Чей приказ?
— Ваших коллег.
Плотников хмыкнул, но настаивать не стал. Он долго рассматривал объект через бинокль, медленно водя окулярами вдоль граней. Вертолёт описывал круг за кругом, и с каждым витком солнце поднималось чуть выше, меняя угол освещения. Но объект не менялся. Ни один луч не отразился от его поверхности. Ни одна грань не блеснула. Снег вокруг сверкал и искрился под косыми лучами, а чёрный многогранник оставался непроницаемо тёмным, как будто вырезанным из куска абсолютной ночи.
— Дозиметр.
Плотников отложил бинокль и достал из чехла прибор. Щёлкнул тумблером, поднёс зонд к иллюминатору. Стрелка осталась на нуле.
— Фон в норме. Радиации нет.
Он достал спутниковый телефон, набрал номер и ждал соединения, покачиваясь на вибрирующем полу грузовой кабины.
— Это Плотников, — произнёс он, когда на том конце ответили. — Нахожусь над объектом. Подтверждаю визуально. Данные космической разведки достоверны. Объект реальный, природа неизвестна. Геометрия правильная, поверхность неотражающая, радиационный фон нормальный. Признаков техногенного или природного происхождения не наблюдаю.